Ключ для хранителя
Шрифт:
– Постойте, девушка! А фонарик то у вас есть?
– крикнул мне вслед "брошенный" водитель.
– Фонарик?.. Нет, - растерянно тормознула я.
– У меня есть... для таких случаев, - тут же извлек он из захламленного бардачка маленький плоский фонарь.
– Возьмите, пригодится, - добавил с какой-то странной, довольной ухмылкой на лице. И это было так ему несвойственно, так расходилось с уже сложившемся у меня в голове о нем представлении, что я, невольно, задержалась. Мужик это заметил, но, ни капли не смутился:
– А, все-таки рисковая вы девушка. Вы сами это понимаете?
–
Мне бы очень хотелось спросить у этого аборигена, есть ли у него родственники в Тюмени, ухмыляющиеся так же нагло и разъезжающие на Лексусе, или, где он раньше работал, до своего "туристического бизнеса", но, сбежав с горки, я тут же забыла про все свои вопросы.
Потому что передо мной предстала Дишта - большая каменная глыба, местами обтыканная низкорослыми деревьями. Сравнивать ее размеры с другими карельскими горами было, с моей стороны довольно глупо, да и ни к чему. Тем более, занимала меня не она сама, а то, что открылось взору чуть позже - вход в пещеру. По очертаниям он напоминал довольно плоскую булку, а при близком к нему приближении высотой доходил мне до плеч. Вокруг входа желтела вытоптанная песочная полянка, со старым кострищем посередине и стоящим в стороне забытым пустым ящиком, видно, единственным напоминанием об недавно побывавших здесь ученых.
– Надеюсь, вы не подпортили мне "хэппи энд", умники?
– вслух подумала, я, и решительно полезла в проход.
Метра через полтора низкий потолок закончился, и я вынырнула в прохладный и сумрачный "каменный зал". Здесь чернело еще одно кострище и пахло не совсем "приятно". На одной из рельефных стен темными контурами выделялась какая-то надпись. Я, любопытства ради, включила фонарик и направила его на слова: "Любовь победит всё. Коля и Ира. 1992 год". "Ну, надо же, какие глубокие мысли навевает это место", - цинично ухмыльнулась, проходя мимо, вглубь зала. Вскоре он, как и предполагалось, разделился на два тоннеля: левый и правый. Ни секунды не колеблясь, я выбрала второй и тут же окунулась в настоящую темноту. Нет, фонарик, конечно, работал, но ощущение полноценной освещенности прибавлял едва ли. Песок под ногами постепенно сменился каменной породой и тоннель, то сужаясь, то расширяясь, медленно пошел вверх. Где-то капало, мелкие камушки скрипели у меня под подошвами, мне даже, стало казаться, что я слышу биение собственного сердца, но я упрямо шла вперед...
Спустя какое-то время (точнее я выразить уже затруднялась), под ногами зачавкала вода и слабый луч вырвал из темноты небольшую нишу справа, с лужицей в углублении. В этом месте стена, будто плакала, спускаясь, рыжими подтеками прямо на пол. "Вот откуда капало", - подумала я, разглядев прямо над мини-озером мокрый камень. Еще через несколько метров, после очередного поворота, я за что-то ощутимо запнулась, получив хлесткий удар по голой ноге чуть выше левого ботинка. Скупой электрический луч вскоре нашарил, отлетевший в сторону пучок проводов, завязанный в узел посередине:
– Ну, спасибо вам, умники.
А еще за одним поворотом меня гостеприимно ждал тупик. Действительно, тупик. Досконально изучив пространство перед собой, я пришла к выводу, что выбрала не тот коридор
– Ну, наконец-то!
– радостно поприветствовала женщину с газетной фотографии, стоящую в проходе прямо передо мной.
Хотя, выглядела она, мягко говоря, иначе: вместо пестрого больничного халата на бабушке было элегантное, облегающее до бедер платье "в пол" и короткая лисья шубка. Высокая прическа опускалась локонами вдоль шеи, но была, слегка растрепанной, что ли. В довершении образа, бабушкина фигура источала легкое серебристое свечение, окаймленное золотым ободком, по качеству действия не уступающее моему почившему фонарю.
– Такой меня запомнила эта пещера, - скромно пояснила она, поправляя выбившуюся из прически прядь, еще не седых, а светло-русых волос.
– Видел бы тебя сейчас Валерыч, - не очень корректно восхитилась я.
– Валерыч? Ты и это знаешь?
– на миг смутилась бабушка, но, быстро пришла в себя.
– Значит, ты все-таки решилась?
– Бабушка, не начинай все с начала, - устало заныла я.
– Ты ведь обещала помочь, так помоги. Подсвети хотя бы, мне дорогу, как фонарик.
– Ты думаешь, я только на такое способна?
– грустно улыбнувшись, покачала она головой, и, наконец, решилась.
– Сними медальон с шеи.
– Это что, плата за вход?
– Сними медальон и положи его в свою сумку, подальше. Он будет нам мешать.
Я выполнила бабушкино требование и выжидающе замерла:
– Что дальше?
Бабушка подошла ко мне вплотную, так, что я разглядела ее, почти лишенное морщин, красивое лицо:
– Будет трудно, надо приложить всю силу, которая в тебе есть.
– И как это сделать?
– Просто представь себе, что ты очень сильно хочешь отсюда выйти. Захоти это всей душой и вообрази, что там тебя ждет... красивый лес, с высокими вековыми деревьями, с камнями, поросшими мхом, и травой в маленьких цветах, качающихся под легким ветром...
– Значит, так выглядит твой мир?
– Да, детка. И этот мир со временем станет твоим. Просто, надо научиться быть сильной, чтобы суметь постоять за близких тебе людей.
– Хорошо, я постараюсь, - выдохнула я и почувствовала, как бабушка медленно в меня "входит".
Ощущение было таким, будто я, все-таки нырнула в вожделенную горячую ванну. Все мое существо наполнилось теплом, и каким-то, исходящим изнутри светом. Я поднесла к глазам руку и увидела, что она, действительно мерцает, так же, как недавно бабушкин силуэт.
– Ветвяна, у нас мало времени, не отвлекайся, - услышала я в своей голове учительский ее тон.
– Посмотри на противоположную стену.
– Смотрю, - вслух отчиталась я.
– Проведи над ней ладонью, по горизонтали, примерно, на уровне груди.
Я послушно подошла к неровной каменной поверхности и протянула к ней правую руку. Потом медленно повела ее влево. Через сантиметров тридцать, на камне, прямо под моей ладонью, фосфорически засветился точно такой же отпечаток.