Клык
Шрифт:
Ангел просияла:
— От Клыка! Вы себе не представляете, как давно я мечтала о камере! Давайте я нас всех сразу сфотографирую.
— А я фотографию сразу в рамку вставлю, — подхватываю я, и Надж сияет.
— А я для всех тянучки сделал. Только у меня времени их завернуть не было. — Игги поднимает полотенце с огромного блюда шоколадно-сливочных, в мраморных прожилках, домашних тянучек.
Так-так… Еще минут сорок — и у нас у всех наступит гипергликемийная кома.
— Макс! — визжит от восторга Газзи. — Во, круто!
— И у меня! У меня тоже татуировка! — верещит счастливая Надж. — Я сделаю единорога. Или сердечко. Или радугу!
— А я — взрыв. На руке. Или на плече. — Газзи мечтательно закатил глаза.
О'кей! Соглашусь, это не самый изобретательный подарок. Но я точно знала, что нет в стае человека, который не мечтал бы о татуировке. Похоже, я не ошиблась.
Клык подходит ко мне и встает рядом:
— А это тебе.
Он протягивает мне маленькую коробочку, перевязанную шелковой лентой. Сердце у меня вот-вот выскочит из груди. Как после драки. Дрожащими пальцами развязываю ленту и открываю футляр.
32
Я глянула внутрь, и на минуту у меня перехватило дыхание. Старинное, тонкое, легкое колечко с камушком нынешнего месяца.
Кто бы на него ни посмотрел, не задумываясь сказал бы, что такой подарок не для Макс. Что Макс девчоночьи штучки презирает. Но оно такое женственное! Такое красивое. Из титана и черной кожи! И кто бы что ни говорил, мне оно ужасно нравится.
Быстро надеваю его на безымянный палец правой руки. Тот, на котором всегда девушки кольца носят. (Откуда я, спрашивается, про это знаю?)
Колечко пришлось мне как раз впору — будто специально для меня сделано. (Как это Клык размер угадал?) Стою, молчу и глаз от кольца оторвать не могу.
Вдруг понимаю, что Клык ждет, что я скажу, и охрипшим голосом выдавливаю из себя:
— Спасибо. Оно… оно… само совершенство.
— Это ты само совершенство, — шепчет Клык мне в самое ухо. — Такая, какая ты есть.
Я опять теряю дар речи и только через пять минут понимаю, что я, как идиотка, глазею на него с блаженной улыбкой. Трясу головой, стараясь стряхнуть с себя магическое притяжение его глаз.
— Все, харэ! — Газзи хлопает в ладоши. — Теперь все айда на крышу! Мои подарки в интерьеры не вписываются. Того и гляди что-нибудь подожжем.
У меня в груди что-то екнуло от мгновенного беспокойства. Но на крыше сразу же отпустило. Солнце только что село, и горы вдали залиты нежным розовым светом.
Мы все усаживаемся, свесив ноги с крыши. Камушек у меня на кольце мерцает даже в этом сумеречном свете, и я то так поверну правую руку, то эдак. И чувство у меня такое, будто я сама изнутри засветилась.
Надж сидит рядом со мной и снова меня обнимает:
—
От ее радости на душе у меня тепло и светло.
— Не торопись. Придумаешь что-нибудь.
— Теперь все сидите смирно, — командует Газзи, перебирая что-то в большой картонной коробке. Клык садится за мной и ласково притягивает к себе за плечи. Я откидываюсь назад, прислоняясь к его груди, и от счастья и волнения едва дышу. К тому же мне страшно неловко, потому что стая и так нас все время дразнит. Но Клык явно не собирается от них ни скрывать, что мы вместе, ни притворяться, что нам хочется каждую минуту быть рядом.
— Макс будет первой, — торжественно объявляет Газзи. — Потому что это ее идея всехний день рождения устроить.
Мы все хором заорали «ура», и Газ щелкает зажигалкой. Что-то воспламеняется в темноте и после секундного шипенья и треска — вжжж — устремляется в чернеющее небо. Еще три секунды — взрыв, и в небе загорается голубой огненный офигительный шар.
— Ах! — выдыхает стая.
И тут шар рассыпается, и синие мерцающие блестки складываются в огромную сияющую букву «М».
— Газ! Ты гений! Умереть — не встать! Как же ты это смастрячил?
Газзи скромно опускает глаза:
— Секрет фирмы — залог успеха. Теперь Клык!
Огненный шар Клыка похож на апельсин и зажигает небо ярко-оранжевыми огнями. Он такой яркий, что на многие мили освещает всю округу. Где-то далеко-далеко внизу под нами по уступам горной гряды вьется полузаброшенная дорога. И в оранжевых отсветах мелькает черный джип, движущийся по ней вдоль отвесного склона.
Я вскакиваю на ноги, как только в небе загорается рыжая буква «К».
— Ребята! К нам едут гости!
33
Сажусь на корточки, стараясь держаться в тени. Над головами взошла яркая полная луна, и наши орлиные глаза легко различают очертания неумолимо приближающегося к нашему убежищу джипа.
— Может, кто-то заблудился? Или куда-то мимо едет? — безнадежно предполагает Клык.
— Как же! Держи карман шире. — Я едва сдерживаю самые черные ругательства. — Скажи еще, пасхальный кролик скачет или Санта-Клаус Северный полюс потерял.
Праздничное настроение мгновенно улетучилось, и я уже готова к бою.
Вот оно, начинается. Я чувствовала, что в воздухе что-то неладное носится. Не зря я от каждого шороха до потолка последние дни подпрыгиваю. Выходит, никакой паранойи у меня нет. А есть интуиция и дежавю: место то же, дом почти тот же. А значит, и лапа, и рожа ирейзера тоже мне не пригрезились. Даже черный джип — как год назад, когда ирейзеры на наш старый дом напали. С тех самых пор мы и живем в бегах.
Похоже, наши самые кошмарные кошмары начинаются сызнова.