Клятва
Шрифт:
Всю ночь ему снилось, как девчонка бьётся в агонии у него на руках, а портреты родителей смотрят на него со стены и одобрительно улыбаются.
Алэр тоже улыбался, когда проснулся.
(Из записок Элизы Северянки)
Он не понравился мне с самого начала. Не могу сказать, почему – он был красив, галантен, хорошо воспитан. Но он ничем не напоминал моего принца – даже внешностью. Валентин был блондином, у этого же волосы до плеч напоминали чёрный атлас и завивались в тугие кудряшки, как у барашка. Это, и серые внимательные глаза, да вечно сжатые в скорбную полоску
Внешность для меня уже тогда имела много значения. Но Алэру она не помогла – я его узнала. Точнее, я поняла, что почему-то вижу его в одном из своих повторяющихся кошмаров, где всё залито кровью, а у моих ног лежит сломанное тело женщины, похожей на Алэра как две капли воды. Ну как я могла его не узнать?
Принц хотел, чтобы мы подружились, и я честно попыталась. Я убедила себя, что кошмары не повод для того, чтобы огорчать моего сказочного принца. Он же был так добр ко мне, он осыпал меня подарками…
Алэр меня боялся. Я чувствовала это – как холодный ветер по голой коже. И это мне совершенно не нравилось – забавно, но страх делает нас, чародеев слабее. А ещё Алэр лгал. Я тогда уже умела осознавать, когда люди говорят неправду и их отношение к себе умела понять тоже. Алэр меня ненавидел, хуже – он хотел моей смерти. Я не знала, как я это поняла, но находиться с ним в одной комнате больше не могла.
Это было… так, как если бы один из моих кошмаров вдруг ожил.
Но одиночество мне не то что не помогло – меня замучили видения и снова началась лихорадка. Мне было так плохо, что я думала: ночь не переживу.
Пережила. Более того – на следующую ночь всё повторилось.
Очень скоро я вообще перестала понимать, что жива, и уже не отличала реальность от кошмаров.
(Из архива рода Боттеров)
Прислуга боялась юную госпожу до дрожи.
– Ох, Ваша Светлость, - вздыхала домоправительница, лично накрывая герцогу стол в саду.
– Нам запрещено говорить об этом, но я уже с ног сбилась, пытаясь найти ей горничную... С одиннадцатилетия леди прошло всего три месяца, и она... Ох, Ваша Светлость!
– дама прижала руку ко рту, испуганно глядя на Алэра.
– Никто не хочет ей прислуживать ни за какие деньги. Я подняла жалование в десять раз, представляете, в десять!.. А раньше, милорд, ведь была такая милая девочка, её так все любили...
Алэр недоверчиво вскинул брови, и домоправительница, ободрённая его вниманием, присела на свободный стул.
– Такая ласковая, такая... цветочек хрупкий, Ваша Светлость! Бывало, учует, что медовый пирог пекут, забежит на кухню и ну давай от радости танцевать – да так, что ноги сами за ней в пляс пускаются. И как смеялась!.. А как одиннадцать минуло – точно проклятье какое наслали. Вы не подумайте, милорд, мы здесь не суеверные, ну, насчёт магии и подобных предрассудков. Но, может, кара какая от кого из богов? Вот только за что такому зайчонку?.. Иной раз видишь, как она,
«Гувернантка девочке и впрямь нужна, - думал Алэр.
– Если только король не собирается держать свою «воспитанницу» в глуши всю жизнь».
Что ж, отсутствие горничной вполне объясняло небрежный вид девочки. Алэр навестил её утром – в замке наверняка были соглядатаи, доносящие королю все его поступки. Ставить благополучие Мадлен под угрозу из-за ненависти Алэр никак не собирался. Но завтракать с «рыцарем» Элиза не пожелала, только дрожащим голосом потребовала, чтобы он ушёл да поскорее. Алэр пожал плечами и с удовольствием подчинился. Ему это было только на руку – находиться рядом с претворяющимся овечкой чудовищем было трудно. А что там за причуды у неё – не Алэра забота.
Последующие семь дней Элиз он видел редко. В основном одну, в саду, с игрушками. Прислуга от неё шарахалась, и одинокая девочка разговаривала с куклами больше, чем с людьми. Алэр наблюдал за ней с тайным злорадством, напоминая себе, что чародейка просто видится невинным ребёнком. А если ей и правда плохо – что ж, он пальцем не шевельнёт, чтобы стало легче. С чего бы?
Сам герцог отчаянно скучал – ровно никаких развлечений в этой глуши не имелось. Да что там, его даже за ворота не пускали поохотиться! Только шахматы да упражнения с мечом – и то местная оружейная оставляла желать лучшего.
Так что именно скука да тревога за сестру погнали его в итоге в Девичью башню снова. Юная госпожа уже три дня не покидала свои комнаты, что вызывало лёгкое беспокойство домоправительницы – не случилось ли чего? И тайную радость остальной прислуги – девочку они давно записали в проклятые. А проклятья, как известно, штука заразная – по крайней мере, в представлении черни.
Куклы по-прежнему равнодушно глазели на Алэра из гостиной. А девочка, неприбранная, в сорочке, сидела, покачиваясь на кровати, и невидяще смотрела прямо перед собой, что-то бормоча.
Когда Алэр подошёл ближе, то с удивлением разобрал:
– Я самая красивая, я самая умная, я несравненна...
– Миледи?
Девочка подняла голову, глянула на него сверкающими от слёз глазами. У Алэра зашлось сердце – уж очень сильно мерзавка напоминала сейчас расстроенную Мадлен.
– Уходи!
Алэр пожал плечами.
– Миледи, вам не стоит хотя бы переодеться? Мне позвать кого-нибудь?
Девочка всхлипнула и – Алэр ясно видел – тени вокруг неё и впрямь сгустились.
– Я сказала: уходи!!
Алэр вылетел из башни в мгновение ока, и тут же услышал отдалённый звон – окно в гостиной девчонки лопнуло.
Больше общаться с Элиз Алэр не пытался. В конце концов, чудовище оно и есть чудовище. И какая разница, какое обличье оно принимает? Принц не требовал развлекать её против её воли. Вот и отлично.
Алэр ещё очень хорошо помнил залитый кровью пол гостиной в их фамильном особняке. И обезображенный труп матери перед зеркалом в будуаре.
И после всего этого он сравнивает эту «овечку» с Мадлен?!