Клятва
Шрифт:
Воздух слегка помутнел. В свете полумесяца стало видно, как покачивается под неподвижными ветвями деревьев зеленоватый туман. А вот и его властительница — ловкая хищница, охотница на одиноких путников, добытчица душ для Его Болотного Величества, несравненная и прекрасная мискена! Кожа цвета необработанного изумруда блестит в лунном свете, волосы струятся в тумане, как травы в быстром потоке безымянной лесной реки… Мискены уродливы только для непосвящённых.
Низшим слугам следует приветствовать охотниц поясным поклоном, но Элья знала, что больше к низшим слугам не относится. Что-то случилось
Её природа — праздник разрушения.
Мискена делает манящий жест, зовёт… за мной, сестра! Мы отомстим за тебя все вместе! Беги в Подземный Дворец, предстань перед Болотным Королём, чтобы он мог осыпать тебя милостями! Ты получишь невиданную силу, ты сможешь разрывать людей на куски голыми руками — и тебе, как избранной, позволено будет начать с того, с кого ты захочешь начать… с того, кто тебя предал… беги же!
Охотница молчит — но Элья понимает всё без слов. Потому что так должно быть! Это её мир, её семья, её лес, её стихия!
И она бежит. Ноги почти не касаются земли — Элья взлетает над каждой кочкой, будто те резиновые, или будто к её подошвам привязаны пружины… Вперёд, вперёд! Я здесь, мой король! Я уже почти…
Я принесу зеркало, в котором была заключена Макора, господину Дертолю, главному министру Татарэта.
Элья споткнулась в тот момент, когда задалась вопросом, кто такая Макора.
И обнаружила себя посреди ночного леса, по щиколотку в холодной воде. Очевидно, не до конца высохшие последствия весеннего паводка, разлив какой-нибудь лесной речки…
Ещё бы, мискены нападают только в воде. Кто-то когда-то говорил ей об этом.
Мискена ощерилась и ринулась вперёд. Их разделяло всего несколько шагов, то есть, секунда или две.
«Если бы она могла напасть на меня раньше, она бы напала раньше», — пронеслось в голове у Эльи, когда она разворачивалась и бросалась прочь от воды в дичайшем прыжке, который никогда не повторила бы в более спокойной ситуации, даже будучи знакомой с некоторыми акробатическими трюками. Вперёд — на руки — перекувырнуться — приземлиться… И бегом, бегом!
Она отдышалась только на небольшом пригорке, относительно сухом, увенчанном одиноким разлапистым деревом. Мискена замерла поодаль — из-за тумана и темноты Элья не видела её полностью, только смутные очертания фигуры и поблёскивающие глаза. Девушка рассмеялась — сначала облегчённо, потом со всевозрастающим злорадством. Не достанешь, тварь!
Теперь, когда опьянение собственным могуществом — несуществующим! — прошло, Элья понимала, что никакой бы силой её наделять не стали и убивать Грапара не отпустили бы. В лучшем случае, приковали бы в одном из подвалов Дворца,
От пережитого Элью слегка подташнивало, возрастало отвращение к себе. В кого она превратилась?! Ведь нормального человека невозможно подманить, пообещав ему убийство, да ещё такое кровожадное!..
— А я и не нормальный человек теперь, — жёстко сказала себе Элья. — И надо смириться с этим. Но я никого не буду убивать. Слышите, вы?! — крикнула она в темноту. — Я никого не буду убивать!!
Темнота ей не ответила. С неба тускло светил месяц, вокруг пригорка клубилось что-то мутно-вязкое, но подобраться ближе к своей несостоявшейся жертве не смело. Элья с сомнением покосилась на растущее на пригорке дерево. Без листьев, да ещё в темноте, оно было сложно определяемо для несведущей в ботанике девушки, однако казалось вполне безобидным.
Элья подползла ближе и прислонилась к стволу спиной.
Теперь нужно было дожить до утра.
***
Как только рассвет выбелил небо и многочисленные лужицы на земле, Элья сквозь сон различила шлёпанье по воде чьих-то подошв. Она подскочила — и увидела Гарле-каи.
— Тебе повезло найти ясень, — сказала та, не спеша выговаривать своей подопечной за отлучку.
Слушая скупой и довольно-таки бессвязный рассказ девушки, Гарле-каи всё больше хмурилась. Потом покачала головой, не понимая:
— Ты поддалась зову, но смогла остановиться?.. Но это же невозможно.
— Но я остановилась! — запальчиво выкрикнула Элья.
Гарле-каи иногда очень раздражала её.
— И что же им помешало?.. — задумчиво произнесла старуха.
Элья нервно пожала плечами.
Действительно, что?
Она закусила губу от напряжения, пытаясь сформулировать мысль, которая не покидала её головы последние несколько часов, даже во сне, и, наконец, спросила:
— Кто такая Макора?
— Я не знаю, — сказала Гарле-каи. — А где ты слышала это имя?
Элья не смогла ответить.
2
По просёлочной дороге ехал продавец кроликов. Клетки с кроликами, накрытые мешковиной, занимали почти всю телегу, оставив совсем немного места для двух пассажирок: старухи с посохом и бледной угрюмой девушки.
В качестве мзды хозяин повозки получил редкий бальзам, настоянный на восьми травах и впитавший в себя звуки древних слов Лесного Клана, наделённых целебной силой. Покупка подобного снадобья обошлась бы в сотню кроликов, как минимум, поэтому мужчина помалкивал, несмотря на присущую ему болтливость.
Когда договаривались, он, конечно, попытался как-то наладить контакт и ляпнул:
— А что такая грустная, красавица? Болеешь? А может, о женихе тоскуешь?
«Красавица» резким, неуловимо быстрым движением схватила его за воротник кафтана и рванула на себя так, что нитки затрещали. Опешивший мужик увидел её глаза — невероятно светлые, будто выцветшие — и услышал хриплое:
— Ещё раз вякнешь, я тебе глотку перегрызу, понял? С превеликим, с превеличайшим удовольствием зубы запущу…