Клятва
Шрифт:
Герек переплёл их пальцы и закрыл глаза.
Учитель Карсаг говорил: «Главное — не бояться пробить проход не в тот мир. Потому что иначе мир действительно будет не тем, пустым и пресным, абсолютно бесполезным в нашем деле. Твоя уверенность — это залог того, что всё выйдет, как должно».
У Герека с этим всегда были проблемы, приходилось тратить определённое время на то, чтобы сосредоточиться. Но сейчас всё получилось сразу и без особых усилий с его стороны. Должно быть, оттого, что он не особенно переживал за результат. Магическая энергия послушно потекла из разлома
Учитель Карсаг говорил: «Язык, понятный природе всех миров от самого их начала, заложен в каждого, кто рождён магом. Его вовсе необязательно учить. Доверяй себе — и слова придут сами. Доверяй себе — и ты изменишь устройство Вселенной. Возможно, не только своей. Приказывай мирозданию — и не позволяй ничему заглушить голос, которым Великая Сила будет говорить через тебя. Необязательно вслух, ибо мысли мага для тонкой ткани мироздания звучат громче голоса…»
Герек нахмурился. Нет, он не позволит. У него свои планы на этот болотный плевок, и он не отступит от них. Он приказывает. Он слушает. Он говорит…
Всё закончилось как-то вдруг. Следы неведомой воли исчезли. Крики девушки смолкли, рука в ладони Герека ослабла. Он мысленно дочитал заклинание и перевёл дух. Потом позвал осторожно:
— Элья…
Она приоткрыла глаза, постаралась пошевелиться, хотя бы двинуть головой — но сил не хватило. Грязная, ослабшая, напуганная — наверное, на всю жизнь…
Герек колебался, но всего лишь одно мгновение.
Она сама виновата. Пускай исправляет собственную ошибку. Она принесёт клятву лично ему, но если выполнит её, то спасёт весь Татарэт. Это справедливо, это правильно…
Маг порезал теперь уже свою собственную ладонь и снова взял Элью за руку. Их кровь должна была смешаться, иначе клятва будет всего лишь набором слов, одного заклинания недостаточно.
Элья вздрогнула, словно тоже почувствовала, как вокруг них сгущается воздух. Тихонько застонала, вяло попыталась вырваться — ей явно не нравилось то, что происходило с её ладонью. Но Герек держал крепко.
— Тихо, — сказал он. — Сейчас ты будешь повторять за мной.
— Я… повто…
Девушка закашлялась и облизнула запёкшиеся губы. Это было так беспомощно, так по-человечески…
Герек раздражённо дёрнул головой.
— Мы договаривались. Ты будешь повторять!
Ему показалось, что она попыталась сжаться калачиком, стать меньше.
— Д…да… Я повторю…
— Я.
— Я…
— …принесу зеркало…
— …принесу зеркало…
— …в котором была заключена Макора…
— …в котором была… закл… заключена… Макора…
Герек смотрел, как она заставляет себя произносить одно слово за другим. Буквально выдавливает звуки. И по-прежнему отчаянно боится.
Всё-таки, пожалуй, она и не человек уже… От неё разит нежитью, как от самих белоборских болот… Даже в глазах — нет-нет, да и промелькнёт зелень… Красного зато больше нет — первое заклинание сработало…
Но всё равно, это сломленное,
Герек решительно сдвинул брови и продолжил:
— …господину Дертолю…
— …господину… Дертолю…
— …главному министру Татарэта.
— …главному министру… Татарэта…
Вот и всё. Дело сделано.
Он выпустил её руку, и та безвольно упала на мокрую землю. На измазанной кровью ладони затягивался тоненький порез.
Герек хотел просто уйти, но, для очистки совести, направился в ту сторону, откуда вот-вот должен был появиться дозор. Он был уверен, что после такого магического всплеска Лесной Клан не может бездействовать.
И не ошибся — знакомые силуэты уже возникли между деревьями и мягко двигались навстречу, будто летели над землёй.
***
— Ты готова?
Высокая беловолосая старуха замерла на пороге, опираясь на сучковатый посох. Выглядела она очень внушительно, несмотря на видавшую виды вязаную шаль, накинутую поверх такого же старого балахона.
Элья, с ногами сидевшая в плетёном кресле, вздрогнула и повернула голову.
Она, конечно, не была готова. Не потому, что не собрала вещи — у неё не было вещей, за исключением небольшой сумочки с провизией и самым необходимым, которую ей отжаловал какой-то старый маг, и в которую она даже не заглядывала. Но выйти из помещения и снова ступить на белоборскую землю, услышать, как зовёт её горн из Подземного Дворца, отводить глаза от каждого бочажка, полного зеленоватой влаги, чтобы не завлекло, не затянуло… К этому подготовиться невозможно.
С другой стороны, идти надо. Пусть что-то манит её остаться здесь навсегда — но что-то и гонит прочь…
Да и потом, она обещала помочь старой Гарле-каи. Когда та обустроится в своём новом доме и примется за изготовление снадобий, ей нужны будут новые руки. Эльина помощь будет платой за то, что её приютили здесь ненадолго, позволили вымыться и более-менее прийти в себя. А Лесной Клан никому не предлагал бескорыстной помощи — за всё нужно было платить.
Элья вылезла из кресла и накинула тёплый плащ — ещё один подарок старого мага. Знать бы, с чего этот тип так заботился о ней… Взяла сумку.
Всего несколько шагов — и она окажется на улице.
Всего несколько шагов…
Ноги не слушались.
— Давай-давай, поторопись, — сказала Гарле-каи.
Она посторонилась — и Элья переступила порог.
Их вышла проводить вся деревня. Высокие мужчины и гибкие женщины, и те, и другие — с длинными волосами, распущенными или перетянутыми какими-то верёвочками. Жители деревни стояли среди небольших мазанковых домиков, под цвет весенней грязи, и деревянных сараюшек — молча, выжидая. Элья обвела их затравленным взглядом. Ей казалось, в неё вот-вот что-то кинут, обзовут нечистью. Это словечко уже неоднократно слетало с губ людей Лесного Клана — и оно было справедливым. Нечисть, нежить, нелюдь — это теперь про неё. Внешне она вроде бы не отличается от обычной девушки, но люди из Лесного Клана всегда чувствуют суть. Слышат.