Клятва верности
Шрифт:
– Дорогая моя Изабель, мне так неловко, что я заставил тебя нервничать, – извинился он, взяв морщинистую руку бабки в свою. – Я вовсе не хотел тебя расстраивать. Но ты должна понять меня: я добьюсь того, чтобы Ханна принадлежала мне.
Изабель вдруг прищурилась, на губах ее заиграла улыбка.
– Какой интересный выбор слов! Добьешься? Ага, ага, – закивала она, как бы что-то прикидывая, что очень не понравилось Слейду. Глядя в огонь, Изабель покачала головой и пробормотала: – Почему-то мне кажется, ты не так безнадежен,
– Поспособствовать? Боюсь, я не совсем понимаю… – Слейд вскочил. – Если ты задумала мне помешать, то даже не пытайся!
Изабель не обратила ни малейшего внимания на возражения внука. Она продолжала смотреть на огонь, улыбаясь своим мыслям и почесывая загривок мастифа.
– Мне не нравится выражение твоего лица. О чем ты думаешь?
Старая женщина перевела взгляд на Слейда, и на мгновение он заметил торжество, мелькнувшее в ее глазах. Она придирчиво оглядела внука с головы до ног, словно отличный кусок говядины в витрине мясника.
– Думаю, план превосходен, – медленно произнесла Изабель. – Если все будет по-твоему, круг замкнется. Пожалуй, мне нравится твое намерение, хотя я и смотрю на происходящее под иным углом зрения, чем ты. Я помогу тебе.
– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – возразил Слейд, уже понимая, что протесты бесполезны. Если его бабка приняла решение, она не отказывалась от него ни при каких условиях, что считалось семейной чертой Гарретов.
– Откуда тебе знать, нуждаешься ты или нет? – хитро прищурилась Изабель. – Ты даже не знаешь, что за помощь.
– Зато я отлично знаю тебя. Наверняка я еще не раз пожалею, что раскрыл перед тобой свои карты.
Изабель хрипло рассмеялась. Эсмеральда, словно уловив ее настроение, подняла голову и посмотрела на Слейда, осклабившись. Казалось, она насмехается над незадачливым Гарретом.
– Не надо заранее бояться моих действий, дорогой. Ты и сам не знаешь, к чему тебя может привести твой план. Я старше и мудрее, поверь, и я не желаю тебе зла. Ты – кровь моя, и ты мой наследник. Неужели ты думаешь, что я могу тебе навредить?
– Я все равно против, – упрямо промолвил Слейд.
– Ха! А я готова поставить на кон твое наследство, что ты еще скажешь мне спасибо.
– Наследство? То, что достанется мне после тебя, или то, которое перейдет ко мне по линии Уилтон-Хьюмсов?
Не успел Слейд произнести последнюю фразу, как Эсмеральда вскочила, прислушиваясь, и в два скачка оказалась у двери, где замерла, почти превратившись в деталь обстановки – только уши напряженно приподнялись, и шерсть на загривке у нее стала дыбом. Слейд и Изабель мгновенно умолкли и уставились на дверь.
Дверь открылась, и появилась Ханна. Ее растерянный вид делал девушку какой-то особенно привлекательной. Простое серое платье из кашемира с бархатной отделкой подчеркивало темный цвет волос, забранных в обычный хвост. На лице
Слейд с трудом оторвал от гостьи взгляд, только для того чтобы выразительно посмотреть на бабку. Изабель тоже разглядывала Ханну. Лоб ее нахмурился, губы поджались.
И Слейд, и Изабель думали об одном и том же: как долго стояла Ханна за дверью и как много она могла услышать из их предыдущего диалога?
– Эсмеральда, иди сюда, плохая девчонка!
Ханна поморгала непонимающе и на всякий случай обернулась. Как она и думала, позади нее никого не оказалось. Старая женщина в ярко-красном шерстяном платье действительно смотрела на нее.
«Боже, неужели я попала из одного сумасшедшего дома в другой?»
Ханна взглянула на Слейда, надеясь получить поддержку, но тот, словно назло, отвел глаза, проигнорировав ее безмолвную просьбу о помощи.
Похоже, она появилась не вовремя. Они спорили. К тому же Гаррет произнес фамилию Уилтон-Хьюмсов. О чем же их спор? Быть может, миссис Гаррет возражала против присутствия родственницы Уилтонов под ее крышей?
Что ж, тогда ей лучше уехать. Ей нет места ни в одном из богатых особняков, никто ей не рад.
Ханна с вызовом посмотрела на седую женщину, развалившуюся на диване.
– Миссис Гаррет, прошу прощения, – постаралась она обратиться к ней как можно увереннее, – но вы обознались. Меня зовут Ханна, а не Эсмеральда.
Старуха засмеялась скрипучим смехом, захлопав в ладоши.
– Ну, конечно, ты не Эсмеральда, дорогая, потому что Эсмеральда – собака. – И она указала куда то вбок от Ханны.
– Собака? – переспросила девушка, тараща глаза на огромное, похожее на велюровое кресло существо, неподвижно застывшее неподалеку. Существо совсем не походило на собаку, скорее – на лошадь, если говорить о размерах. Раньше Ханне не доводилось видеть собак таких крупных пород, да еще таких… складчатых.
– Эсми, детка, иди ко мне, – опять позвала собаку женщина. – И вообще, бросай свою привычку пугать людей. Мне не хотелось бы, чтобы ты стала причиной смерти какого-нибудь впечатлительного гостя. – Собака неторопливо поднялась и подошла к хозяйке, позволив взять себя за ошейник. – Не бойся, юная леди, Эсмеральда абсолютно безопасна. Подойди сюда и позволь ей обнюхать твою ладонь.
Ханна попятилась.
– Что-то не хочется. Изабель Гаррет рассмеялась.
– Давай, давай, не бойся. Подойди же! Эсмеральда – всего лишь щенок.
– Щ-щенок? Такая здоровенная– и щенок? Вы, должно быть, шутите?
– Да нет же! Она действительно щенок мастифа. Однажды она вырастет до настоящей «здоровенной собаки», а пока ей всего… э… сколько ей, внучек?
Слейд ответил не сразу. По какой-то неизвестной Ханне причине он смотрел на нее не отрываясь, как будто впал в ступор.