Клятва рыцаря
Шрифт:
– Он отказывается обсуждать это со мной. Вы должны рассказать мне все.
– Мой Бог! Это невозможно…
– Возможно или нет, но никто другой не может рассказать мне всю правду.
– А зачем вам это знать? – уже раздраженно перебил Роберт и осушил свой кубок одним глотком. – От этого не будет никакой пользы.
– Совсем наоборот, Роберт де Брийон. Если какой-то человек злоумышляет против Люка, я смогу его остановить.
– Вы думаете, Люк такой простак, что позволит своему брату предать себя еще раз? – покачал головой Роберт. – Вы плохо знаете его,
– Нет, но он пригрел у себя на груди змею. Сколько времени пройдет, прежде чем она укусит? – пристально взглянула на него Кора.
– Миледи, вы меня уговорили, – выставил руки ладонями вперед Роберт. – Так вы и в самом деле не помиритесь со мной без этого?
– Нет, пока не услышу правду.
Роберт застонал.
– Вы несгибаемы! Ну что ж, так и быть. Что бы вы хотели узнать?
– Как я уже сказала, мне нужна правда, а не слухи.
Вздохнув, Роберт поглядел на свой пустой кубок, рассеянно вертя его между пальцами.
– Это началось много лет назад, еще до того, как Люк приехал в Нормандию и появился в доме моего отца, став его воспитанником. Люку было всего восемь лет, когда он приехал к нам, и он считался незаконнорожденным, а все имение должно было со временем перейти к его младшему брату Жан-Полю. Это было сделано по настоянию его мачехи, матери Жан-Поля. Мать Люка была нормандкой, в то время как новая жена его отца была саксонкой.
– А где мать Люка теперь?
– Умерла. Она умерла от лихорадки, когда Люк был еще младенцем. Потом Жан-Люк женился снова, чтобы связать вместе саксов и нормандцев, как сказал король Эдуард.
У Коры сжало горло.
– Так, значит, отец Люка отрекся от него в пользу своего младшего сына?
Роберт кивнул.
– Его отец добился церковного свидетельства, объявляющего его первый брак незаконным, по причине кровного родства, поскольку мать Люка приходилась родственницей его дяде. Это означало, что Жан-Поль, родившийся в Англии от матери– саксонки, должен был унаследовать английские земли. А Люка отец отослал подальше от дома.
Перед мысленным взором Коры предстал маленький мальчик, растерянный, оставшийся без матери. Как мог отец так поступить с собственным сыном?..
Должно быть, этот вопрос отразился в ее глазах, и Роберт, мягко коснувшись руки своей собеседницы, сказал:
– Это было к лучшему, что его отослали, поскольку мачеха его оказалась бессердечной женщиной. Когда Люк приехал в дом моего отца, на нем еще были следы побоев, и даже имелось несколько шрамов, хотя шрамов в душе было больше, нежели на теле.
В это легко было поверить. Кора и сама видела на нем множество шрамов. Так, значит, не все они были получены в битвах, как она полагала. Она отхлебнула вина, стараясь взять себя в руки.
– Расскажите мне, сэр Роберт, что случилось с его отцом и мачехой?
– Ах, это еще труднее. К тому времени Люк стал уже взрослым, и мы были разлучены обстоятельствами на некоторое время.
– Вы однажды сказали мне, что нормандские рыцари объединяются в отряды на всю жизнь. Почему же он не был с вами?
Роберт
– У вас слишком хорошая память. Да, это правда, но рыцарская служба требовалась нашему сюзерену всего сорок дней в году. Все остальное время мы были вольны жить как нам вздумается. Отец вызвал Люка в Англию. Это произошло, когда Вильгельм был еще герцогом, а король Эдуард все еще жив, хотя временами на него и находило помешательство.
– Он был очень религиозен, а не помешан.
Роберт слегка пожал плечами, что указывало на его неверие, но спорить не стал.
– Рассказывайте дальше.
– Ах, миледи… отпустите душу на покаяние. Давайте помиримся, и я пойду. Тяжелое дело – рассказывать чужие тайны.
– Это не тайна, раз полсвета уже шепчется о ней, сэр Роберт, – возразила Кора.
– Да, но если бы Люк хотел, чтобы вы ее знали, он бы сам вам все рассказал.
– Мне что же, теперь отправиться к его брату, чтобы получить ответы на вопросы, которые меня мучают?
Роберт сочувственно посмотрел на нее.
– Но все, что я дальше вам расскажу, я знаю от самого Люка.
Он помолчал, снова тяжело вздохнул, а Кора тем временем сделала знак пажу принести еще вина. Роберт бросил на нее благодарный взгляд и отпил из кубка порядочно, прежде чем поставить его на стол и начать рассказ.
– Итак, Люк был вызван в Англию своим отцом. К тому времени Гарольд вернулся в Англию после того, как потерпел кораблекрушение у берегов Нормандии, и попал в руки Вильгельма. Прежде чем освободить его, герцог принудил Гарольда поклясться, что тот поможет ему в борьбе за королевскую корону.
Когда Люк прибыл в Англию, его отец, Жан-Люк, сказал ему, что король Эдуард при смерти и что бароны выбрали королем Гарольда. Люк был потрясен, услышав о такой измене. Он предупредил отца, что, если Гарольд нарушит клятву Вильгельму, это может стать причиной конфликта между Нормандией и Англией. Однако Жан-Люк не внял этому предостережению. Он принялся склонять сына на свою сторону и пообещал, что если Люк примкнет к Гарольду, то он поделит Монтфор со своим братом.
Жан-Поль, младший сын, узнав об этом, пришел в страшную ярость. Он не желал делиться наследством, которое уже привык считать своим. Чтобы скомпрометировать брата, Жан-Поль привлек к делу постороннего человека. Некий Тостиг, по его наущению, распространил слухи, будто Люк предал Вильгельма и сражается на стороне Гарольда. Многие поверили этому, ведь Тостиг был близок к Вильгельму, женат на свояченице герцога.
– И Вильгельм ему поверил?
Роберт покачал головой.
– Вильгельм хорошо знал этого человека и не поверил ему. Зато, не слишком-то доверяя Жан-Люку де Монтфору, он вызвал его ко двору.
– И Жан-Люк отказался?
– Нет, он приехал, но выдал герцогские планы саксам. И если бы не противный ветер, который замедлил прибытие самого Вильгельма в Англию, все могло бы обернуться совсем иначе. Жан-Люк был разоблачен и заплатил за это своей головой. А Жан-Поль едва избежал казни, лишившись Монтфора и будучи обесчещен.