Клятва рыцаря
Шрифт:
Он повернулся к Амелии. Как она ни пыталась это скрыть, а выражение лица у нее было довольное, как у сытой кошки, и Люк не мог удержаться от язвительной усмешки.
– А вы выглядите очень довольной, миледи. Вы растревожили осиное гнездо. Это обеспечит вам в дальнейшем немало развлечений.
– Не так уж много. Получилось бы гораздо интереснее, если бы ты пришел ко мне в комнату. Но что сделано, то сделано, Люк, – рассмеялась она злорадно. – Если бы ты видел свое лицо, когда твоя жена набросилась на тебя с бранью! Похоже, этот брак таит для тебя не только розы, но и
Все еще продолжая смеяться, она взяла Роберта под руку, и все трое вернулись в зал. Когда открылись двери, их встретила громкая музыка и запах дыма от горящих факелов и свечей. А посреди зала скакали, прыгали и крутились акробаты, завладев вниманием гостей.
Но Люка больше волновало то, как встретят его появление король и Кора. Он не мог избавиться от чувства вины, и это бесило его. Он же не сделал ничего дурного. И не должен был бы чувствовать себя виноватым. И все же чувствовал, даже по отношению к Вильгельму.
Но король ничего ему не сказал, а только любезно заметил, что акробаты очень забавны, и Люк согласился с этим. Кора сидела молча, отчужденно, устремив глаза на натянутый высоко над головами канат, где, поддерживая равновесие длинным шестом, показывал свои номера канатоходец.
В этот момент Люк чувствовал себя точно так же, как этот канатный плясун, балансирующий высоко над головами зрителей. Стоит ему сделать лишь одно неверное движение – и он тут же рухнет на холодный каменный пол.
Кора, прищурившись, взглянула на него из-под темных своих ресниц, и ему вдруг страстно захотелось, чтобы все это осталось уже позади. Этот пир и предстоящая брачная ночь – все это не радовало его. Хорошо бы как можно быстрее покинуть Йорк.
Поднявшись, Люк показал королю, что он хотел бы покинуть свадебное торжество, и Вильгельм понимающе улыбнулся ему.
– Ага, я вижу, подошло время для брачной ночи. Да будет с тобой наше благословение, лорд Люк. С тобой и твоей женой.
Вильгельм встал и предложил тост за жениха и невесту, за их счастливую семейную жизнь. Этот тост подхватили и другие. Раздались новые поздравления, пока все наконец не закончилось шутливым тостом Роберта де Брийона, пожелавшего им здоровых сыновей и красивых дочерей в таком количестве, какое им и не снилось.
– И пусть они все будут похожи на мать, а не на своего тщедушного родителя, – добавил он при всеобщем добродушном смехе гостей.
Когда Люк повернулся наконец к Коре, он внезапно увидел страх в ее больших голубых глазах. Но, черт ее побори, ведь самое худшее у нее уже было позади. Так чего же она боится теперь?..
11
Сквозняк шевелил настенные гобелены и заставлял плясать зыбкое пламя свечей. Тени людей колебались на стенах и на пологе широкой кровати у дальней стены. Кора не двигалась. Она застыла, глядя на хмельные, улыбающиеся вокруг нее лица сакских и нормандских баронов, которые должны были присутствовать, по обычаю, на церемонии укладывания новобрачной четы в постель.
Это была простая формальность, обычный обряд, который должен был подтвердить законную связь только что поженившейся пары, и
Хотя нет, Люк тоже это понимал. Это было видно по его глазам, по его голосу и поведению. Почему он обещал своим друзьям, что скоро они отправятся в Вулфридж в семейном согласии? Ведь она собственными ушами слышала, как он с сожалением в голосе сказал леди Амелии: «Мой король приказал мне жениться, и я сделал это. Я должен вести себя как подобает женатому человеку. Ведь и ты была покорна своему жребию, когда отец выдал тебя за лорда де Виши…»
Ее ногти глубоко вонзились в ладони, но Кора безропотно позволила двум служанкам отвести себя к постели, где под громкий смех и непристойные шутки улеглась на высокую пышную перину. Впервые она пожалела, что понимает их язык, – слушать все это было невыносимо.
Кору накрыли одеялом и, как положено, сняли с нее рубашку. Она хотела было воспротивиться этому, но, представив, как ее разденут насильно, сопровождая эту процедуру грубыми насмешками, молча покорилась. Ее красивая рубашка была положена в ногах постели, в то время как сама она, натянув покрывало до подбородка, застыла в тревожном ожидании.
По обычаю, Люка проводили к постели два самых беспутных гуляки, одним из которых был сэр Роберт. Кора отвела глаза, когда его, не щадя ее стыдливости, раздели и буквально втолкнули в постель.
Вдоволь нашутившись над молодыми, гости ушли, и в спальне, освещенной лишь единственной свечой, никого, кроме супругов, не осталось.
Было холодно, даже под теплым меховым одеялом, а занавески полога шевелились от сквозняка. Кора поежилась. Кровать скрипнула под тяжестью его тела, когда Люк повернулся к ней.
– Мы должны осуществить свои обеты, чтобы наш брак стал по-настоящему законным, – сказал он, но голос не выдал того, что он чувствовал.
– Я знаю это.
Снова наступило молчание, давящее и полное напряжения.
Дыхание Люка казалось слишком громким, а жар его тела буквально обжигал ее, хотя их разделял добрый фут пустого пространства. Он снова повернулся на спину и уставился на балдахин над своей головой.
– Ты сама все это устроила, – в напряженной тишине проговорил он. – Если ты этого не хотела, тебе не следовало провоцировать Вильгельма. Я пытался предостеречь тебя, но ты, как это у тебя в обычае, не послушалась добрых советов.
Она сердито повернулась к нему.
– Я хотела вернуться домой. Вулфридж мой, а не твой, и неважно, через сколько трупов тебе пришлось переступить, чтобы получить его.