Клятва киммерийца
Шрифт:
Во всяком случае, можно было попытаться его спасти. Вот только, даже если допустить, что тело Ллеу не погибнет, разум его наверняка уже угас, причем, как полагала колдунья, безвозвратно. Из носа, рта и глаз юноши сочилась мутная слизь. Не тратя времени на пустые разговоры и объяснения, Сафина приподняла его, силой раскрыла сведенные судорогой челюсти и засунула в глотку Ллеу собственные пальцы. Юношу стали сотрясать приступы неукротимой рвоты. Варвар мрачно следил за действиями колдуньи.
— Что ты стоишь? — произнесла Сафина, бросив на него раздраженный взгляд. — Если в самом деле хочешь, чтобы он умер прямо сейчас, помоги мне. Думаешь, я одна могу справиться? Вас, дурней, как ни предупреждай, все без
Сколько времени они вдвоем провозились с Ллеу, киммериец не знал. Как в бреду, он выполнил все, что требовала от него колдунья в промежутках между бесчисленными заклинаниями, с помощью которых она взывала к демонам или богам.
Юноша жил, когда прошли отмеренные ему минуты… затем часы… он продолжал дышать, все остальное пока не имело значения.
Наконец, Сафина сказала:
— Я сделала все, что могла, и даже больше. И ты тоже. Теперь остается только ждать. Просто ждать, Конан.
И на сей раз варвар ей поверил. Колдунья укрыла Ллеу ворохом одеял и шкур, разведенный огонь пылал так жарко, как только можно были заставить его гореть. Несколько раз Сафина отворяла парню кровь, чтобы отравленная быстрей заменялась свежей… Несмотря на жару, Ллеу продолжал дрожать, и руки его не согревались оставаясь холодными как лед.
— Киммериец, — произнесла колдунья, — приведи Элрину.
— Зачем?
— Нужно, раз говорю. Не спрашивай. Приведи — да побыстрее.
Варвар приволок девицу вперед ее собственного визга. Вновь очутившись перед Сафиной, та едва не хлопнулась в обморок от страха.
— Не трясись, — сухо сказала колдунья, — не трону. Парня видишь?
Элрина покосилась в сторону Ллеу и судорожно кивнула.
— Ложись с ним, — велела ведьма. — Живым телом согрей. Ты молодая, горячая, кровь кипит…
Девушка не посмела ослушаться.
Вытянувшись рядом с юношей, она обхватила его руками и прижалась так плотно, как могла. Поначалу сделав это из одного только страха перед невероятным образом объединившимися Сафиной и киммерийцем, она затем всмотрелась в неподвижное лицо Ллеу, измученное и бледное, и ей вдруг стало безумно жаль этого мальчика, больше, чем даже себя саму.
— Миленький, — прошептала она, нежно касаясь его лба губами, — я помогу тебе.
Ни услышать ее, ни тем более понять Ллеу не мог. Но девушка продолжала ласкать его так, словно он был в состоянии ответить на ее действия.
— Глупая девка, — удовлетворенно проворчали Сафина, — но свое дело знает, не головой, так сердцем.
Конану было известно по собственному опытy, и он не мог не согласиться с колдуньей. Что-что, а любить Элрина умела даже тех, кому принадлежала только на одну ночь.
Она принялась столь ревностно ухаживать за Ллеу, что выгнать ее стало делом весьма затруднительным. Она кормила его, когда юноша, наконец, смог принимать пищу, не извергая ее тут же обратно, часами растирала руки.
Девушка ничего не боялась и ничем не брезговала. Если заняться больше было нечем, Элрина просто лежала с ним рядом, нежно перебирая волосы на его голове и что-то едва слышно шепча ему на ухо.
Но разум к Ллеу не возвращался. Глаза его оставались совершенно пустыми.
Он не узнавал Конана, не произносил ни одного осмысленного слова, — ничего, кроме слабого бессвязного бормотания. Бессмысленная улыбка временами блуждала по его бледным губам, производя поистине жалкое и страшное впечатление.
На третий день Сафина сказала варвару:
— Ты просил спасти ему жизнь. Что ж, это удалось. Возможно, он проживет очень долго… но только
В приступе неописуемого бешенства киммериец сокрушил вокруг себя все, что попалось ему под руку, учинив в жилище Сафины подлинный разгром.
Ведьма не пыталась его остановить, терпеливо ожидая, пока Конан сам успокоится настолько, чтобы смириться с неизбежным.
О, Сафина его совершенно не знала! Оглядев налитыми кровью глазами следы своих деянии, варвар проворчал:
— Не ты ли поначалу советовала мне копать для Ллеу могилу? И что — он не умер! Теперь же ты пытаешься убедить меня в том, что он безнадежно безумен, а я и в это не собираюсь верить. Ничто не кончено, пока человек дышит! Напряги мозги, старая перечница, пока я тебе и а не вышиб за ненадобностью, и придумай что-нибудь. Можешь спросить совета у своих богов или кому ты там молишься. И тебе очень крупно повезет, если они соизволят толково ответить. Не может быть, чтобы по всей Хайбории не нашлось колдуна или знахаря, способного вернуть Ллеу рассудок. Вспоминай!
Сафина надолго задумалась. Этот черноволосый варвар казался еще безумнее собственного приятеля, но доля истины в его словах, нельзя не признать, все же была.
Слыхала она об одном меруанском маге, который, как говорили, силой обладал немыслимой и совершал удивительные чудеса. Он чуть ли не мертвых способен был воскрешать — хотя в последнее утверждение не очень-то верилось, только ведь дыма без огня не бывает.
Когда сама Сафина была совсем еще юной девушкой, маг сей уже достиг весьма преклонных лет, а теперь, возможно, уже давно покинул мир живых.
Он жил как отшельник и не имел учеников, отказался от всякой собственности и хотя родом был, в самом деле, из Меру, но родину свою покинул еще ребенком и странствовал по всей Хайбории, объявляясь то здесь, то там, причем в такие моменты, когда его уже почитали умершим.
Найти его было весьма непросто, потому что никто доподлинно не знал, ни где он в данный момент находится, ни куда держит путь. Ветра в поле легче было сыскать, нежели этого человека.
И еще того труднее — вымолить у него милость, чтобы он не отказал а помощи, ибо далеко не до всякого маг снисходил, не прельщаясь ни богатством, ни посулами, ни могуществом просителя, а руководствуясь одному лишь ему ведомыми соображениями. И очень странный он был — во всем. Слыхала Сафина, будто ходит он босиком, и так прочны от долгих странствий сделались подошвы его ног, что змеи не могли прокусить его кожу; и облачается в одежды нищих, не имея ни дома, ни женщины, ни имущества, ни коня. А имя ему было такое же странное: Шин-дже-шедд.
— Есть один, — спустя бесконечно долгое время, произнесла наконец колдунья. — Может, и есть. Но где искать его, мне неведомо. Человек он ли они, бог или демон, жив или мертв — тоже не знаю. Сумеешь разыскать — может, тебе и повезет. А нет… что ж! Не ты первый — не ты последний.
Она рассказала киммерийцу все, что знала о Шин-дже-шедде, и по мере того, как говорила, припоминала новые и новые подробности о нем, Конан слушал ее внимательно и не перебивая.
Противоречивые чувства боролись в душе варвара; гнев на то, что все складывалось как нельзя хуже, и желание в самом деле оставить здесь Ллеу и отправиться дальше одному, как он и собирался поступить с самого начала, и невозможность сделать это, ибо зеленоглазый юноши стал для него больше, чем просто спутником, и попросту перешагнуть через него киммерийцу было уже не под силу.