Клятва Берра
Шрифт:
– Я смущен, – признался он тихо. – На Зорне не такие отношения между мужчинами и женщинами.
– Я не понимаю.
Он глубоко вздохнул, не отводя от неё взгляда.
– Общение между мужчинами и женщинами предельно ограничено, Шэнна. Я достаточно часто беседую со своими единомышленниками, с сыновьями и другими мужчинами Зорна, желая узнать их мысли и мнения по вопросам, требующим обсуждения. Я говорю со своими помощницами дома, но речь идёт не о наших чувствах или мыслях, если это не имеет непосредственное отношение к рассматриваемому вопросу.
– Ты хочешь сказать,
Задумавшись, Берр медленно кивнул головой.
– Я пытался обсуждать дела с Эллюн как со своей связанной, но она говорила, что её не интересует ничего, что не относится к тому моменту. Так оно и есть между жителями Зорна. Тебе нравится говорить со мной, а мне нравится говорить с тобой, обо всем. Я ловлю себя на мысли, что мне это весьма интересно и очень нравится, – улыбнулся он.
Шэнна улыбнулась ему в ответ.
– Я – болтушка, и я с наслаждением слушаю тебя, Берр. Клянусь, что буду говорить с тобой, покуда ты не захочешь заклеить мне рот клейкой лентой.
Его черные брови поднялись.
– Заклеить тебе рот? – нахмурился он. – Я бы никогда так не поступил, а если бы кто-нибудь попытался, я бы побил их.
Шэнна рассмеялась.
– Не сомневаюсь.
Берр медленно улыбнулся.
– Никто никогда не причинит тебе вреда, моя Шэнна, или я позабочусь о том, что они за это поплатятся.
Шэнна тяжело вздохнула, а затем застонала, когда Берр вдруг поправил свои бедра и медленно вошёл в неё, послав сквозь неё волну чрезвычайного удовольствия. Он толкнулся внутрь, до самого конца, наполнив её, а затем медленно, почти полностью, вышел, чтобы двинуться обратно внутрь. Обернув свои ноги вокруг его бёдер, девушка прижималась к нему, встречая каждый его толчок – они становились всё чаще.
Она пыталась охватить его шею руками, но Берр удерживал её руки. Шэнну возбуждало ещё больше, что он полностью контролировал процесс: он был намного сильнее её, и то, как он врезался в неё – лучшие ощущения, черт побери, которые она когда-либо испытывала. Шэнна смотрела ему в глаза, а затем Берр наклонился, чтобы поцеловать девушку. На секунду она даже задержала дыхание, а затем раскрыла губы прямо перед тем, как губы мужчины коснулись её. Она закрыла глаза от удовольствия.
Он никогда прежде не пытался поцеловать её в губы. Этими замечательными губами мужчина с лихвой одаривал её клитор чертовски грешными поцелуями, что дало её понять, что Берр очень даже неплохо умеет целоваться по-французски, если, конечно, это хоть что-то значит. Берр дразнил различные части её тела, более того – целовал, ну она и предположила, что зорны не целуются в губы. Шэнна даже не додумалась спросить его об этом.
Её удивило то, каким нежным был поцелуй изначально. Полные губы Берра были легкими, словно пух, когда они коснулись её собственных губ, но потом мужчина скользнул в её рот своим языком и, словно изголодавшийся, с вихрем пробовал на вкус её язычок и дразнил её своим. Шэнна застонала ему в рот, пока Берр языком имитировал сильные толчки своего члена, подстраиваясь под один ритм, упорно вызывая в Шэнне чувственную перегрузку от умелого обращения с
Шэнна расслабилась, чувствуя себя «сплавленной» с крупным мужчиной, придавившим её от груди до места, где ноги девушки всё ещё были обернуты вокруг его талии. Медленно открыв глаза, Шэнна встретила его взгляд, обнаружив, что он, улыбаясь, смотрит на неё сверху вниз, и его глаза искрятся от счастья. Шэнна не могла не улыбнуться ему в ответ.
– Ты – совершенство, моя Шэнна, – проскрежетал Берр. – Может, ты слишком хороша, чтобы быть правдой, говоря твоим земным языком.
– Вот это – слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я тебя уверяю, что лично у меня недостатков – куча. Я...
Прозвучал громкий стук, который прервал Шэнну, после которого дверь тут же распахнулась настолько сильно, что та с резким ударом врезалась в стену. Рефлексы Берра были пугающе быстрыми, когда он, издав рык, разделил их тела. Он практически спрыгнул с Шэнны, в тот же самый миг, накинув первые попавшиеся покрывала поверх её обнаженного тела, чтобы встретить того, кто бы ни осмелился вломиться в его комнату. Босыми ступнями Берр встал на ноги, его тело было напряженным, а кулаки подняты вверх, готовые к бою.
Внутри комнаты, в нескольких футах от двери, застыла Оволи. Она побледнела, съёжившись от звука и вида крайне разъяренного голого Берра, готового уже напасть на неё. Женщина отшатнулась назад, её взгляд устремился к постели, где Шэнна изо всех сил старалась цепляться за одеяло, чтобы её тело оставалось прикрытым, и одновременно пыталась сесть, чтобы лучше видеть женщину, которая ворвалась в спальню.
– Я же велел тебе никогда больше не входить в мою комнату, – резко прорычал Берр глубоким тоном, достаточно грубым, что едва можно было разобрать его слова.
Взгляд Оволи устремился к Берру.
– Прошу прощения, но только что позвонили из медицинского центра, чтобы сообщить вам, что к ним поступили Рал и его связанная. Настало время родиться отпрыску, но возникли проблемы. Ваш сын полностью утратил над собой контроль, и им нужно, чтобы вы немедленно приехали успокоить его, прежде чем он поубивает всех охранников или разнесёт здание на части.
Берр устремился вперед, направляясь к шкафу, как только Оволи перестала говорить.
– Расскажи, что они сказали, – прорычал он. – Человек умирает?
Пристальный взгляд Оволи направился к Шэнне, тут же став холодным и жестким, когда она прищурила свои темные глаза.
– Они не сообщили каких-либо более подробных сведений, Ивин, только то, что он вышел из-под контроля, и им срочно необходима ваша помощь. Охрана ждёт снаружи, чтобы отвезти вас туда, как только оденетесь.
– Я быстро приму душ, – Берр чуть ли не вбежал в ванную, сжимая в руке сменную одежду, которую он выдернул из шкафа. – Скажи им, что я уже иду.
Женщина-зорн не двинулись с места, пока не послышался шум воды. Она пулей подлетела к постели, сверля взглядом Шэнну.