Клуб
Шрифт:
Джейсон сел прямо, отбросив ногой в сторону отрубленную голову, которая лежала в луже свернувшейся крови. Голова покатилась по пропитанным кровью простыням.
– Твою мать..., - прошептал он словно экстазе.
– Мы знамениты, детка.
На экране два изображения, расположенные бок о бок, заполнили кадр. Рисунки были грубыми, но жутко точными.
Слева была изображена Лара - короткие темные волосы, эльфийские черты лица.
Черт, они даже запечатлели
Справа - портрет самого Джейсона.
Ему показалось, что он смотрится в зеркало.
Это было чертовски хорошее сходство. Как будто художник рисовал с натуры. Как будто этот ублюдок знал их лично.
Талантливый парень,– подумал он.
Лара сидела рядом с ним, положив руку на отрубленную голову девушки. Она нервно теребила волосы, рассматривая свое собственное изображение, транслируемое на экране на всю территорию США.
Джейсон протянул руку и взволнованно взъерошил ее волосы.
Репортер просил общественность сообщить любую информацию, которая могла бы помочь установить личность и задержать подозреваемых, но Джейсон не обращал на это внимания, слишком увлеченный изображениями на экране.
Это был момент славы.
Но что, черт возьми, происходит с Ларой? Она, кажется... неужели в панике?
Он нажал на кнопку пульта, выключив телевизор, и переключил все внимание на нее.
– Ты в порядке, детка?
– спросил он, нежно поглаживая ее по плечу.
– В порядке? Нет, Джейсон, я ни хрена не в порядке...
Он на мгновение нахмурился, смятение овладело им.
– Я, блядь, в восторге!
– крикнула Лара. Ухмылка, вспыхнувшая на ее бледном лице, заставила Джейсона снова поверить в свою влюбленность в нее.
Черт, она была что-то с чем-то!
Ухмыляясь, он наклонился и притянул ее в свои объятия.
– Потрошители Западного побережья, детка! Они даже придумали нам прозвище. Как тебе это такое дерьмо?
Лара прижалась лицом к его лицу, запустив руки в его длинные каштановые волосы.
– Я чертовски люблю тебя, чувак...
– промурлыкала она.
Ее язык проник в его рот прежде, чем он успел ответить. Его язык встретился с ее, и они растворились в долгом, затяжном поцелуе, пронизанный головокружительной дозой страха, возбуждения и гордости.
Джейсон знал, что этот день настанет. Они оба знали. Вместе с Коннором и Фионой они насиловали, пытали и убивали на всем побережье уже больше месяца. Когда-то это должно было случиться. Они знали, что это произойдет, и ожидали этого.
Все было как в старых фильмах, которые он так любил. В тех, где влюбленные убийцы были в бегах: "Бонни и Клайд", "Безумное оружие", "Они живут по ночам" или "Садист".
Он вырос на этих классических фильмах, а теперь чувствовал себя
Они войдут в историю, его маленькая банда убийц, и Джейсон не мог этим не гордиться.
С усилием воли и сожалением Джейсон отстранился от Лары. Он посмотрел в ее глаза, увидел счастье, плескавшееся в них, и не смог удержаться, чтобы не рассмеяться вслух.
– Пойдем, расскажем об этом нашим.
ДЕВУШКА
Несмотря на то, что оба ублюдка видимо пытались привести себя в порядок, на телах обоих все еще оставались пятна крови.
Парень, казалось, наспех принял душ. Его темные волосы были еще мокрыми и облепили череп словно водоросли, а щеки окрасились в блекло-красный цвет. Казалось, что он обгорел на солнце. Она не сомневалась, что его цветущий вид – это последствия тех ужасов, которыми они подвергли ее сестру. На плече у него висела черная сумка и казалась весьма тяжелой.
Девушка с ним была намного чище, хотя ее ноги были усеяны маленькими пунцовыми крапинками, напоминаниями о совершенном ею злодеянии.
Ублюдки-убийцы даже не взглянули на нее, войдя в комнату. Словно она была невидима. Как будто все, что они только что сделали с ее бедной невинной сестрой, ничего не значило.
Эти люди были чудовищами.
Она глубоко вздохнула, сдерживая слезы, и уставилась на них в ожидании.
В том, как эта пара ввалилась в комнату, чувствовалась какая-то спешка. Они были словно наэлектризованы, очень возбуждены, с горящими глазами.
У нее свело живот, когда она увидела этих зверей такими счастливыми, такими беспечными. Они только что убили Келли и при этом не только могли жить с этим, но и радоваться своей дикости? Они были похожи на двух детей, собравшихся на ярмарку развлечений.
Она сама всегда волновалась и испытывала неоспоримое чувство вины, когда причиняла кому-либо боль, случайно или по другой причине. Не то чтобы она когда-либо причиняла физический вред другому человеку. Одного лишь факта разочарования близкого человека было достаточно, чтобы ее сердце и разум погрузились в темный каньон сомнений и ненависти к себе.
Нежелательный образ ее сестры бросил свой темный отблеск на панораму ее сознания - испуганная, страдающая, смертельно напуганная.
И я ее подвела.
Девушка не смогла ее спасти. Она вообще не могла ничего сделать, кроме того, что с ужасом наблюдать, как ее, связанную по рукам и ногам, раздели, а Келли утащили в другую комнату.
Она почувствовала, как слезы пытаются вырваться наружу.
Не защитив Келли, она совершила самое большое предательство из всех возможных.