Клуб грязных девчонок
Шрифт:
Мы запалили по краям круга пучки полыни, чтобы выжечь и очистить от злых духов пространство. Барабанщики поставили барабаны. Все происходило без особых разговоров. Мы склонили головы в молитве. Женщины разобрали бубны, мужчины – щиты и бубны. Курли встал в центре круга и обратился к нам сначала по-испански, потом по-английски, затем на нахуатл. Он напомнил об акции протеста, которая должна состояться на этой неделе на студии «Дрим уоркс», где планировалось создать мультфильм, призванный разрушить все, что еще осталось от нашей истории. И другой акции – на студии «Дисней» против Эдварда Джеймса Олмоса.
Этот vendido [112]
Мы дружно заревели.
Наконец, он рекомендовал нам написать кому только можно и выразить поддержку нашим мексиканским сестрам из северной Калифорнии, которые предложили правительству официально признать американо-мексиканцев исконным народом.
Затем Курли сообщил, что мы собрались с целью устроить танец в мою честь, в честь Эмбер, которая завтра встречается с заинтересовавшимся ее музыкой человеком с фирмы звукозаписи. Это очень важно, подчеркнул он, потому что, если с Эмбер подпишут контракт, мексиканская весть полетит по всему свету.
112
Шкурник (исп.)
– Пожалуйста, присоединяйтесь к моей медитации о нашей сестре и ее музыке.
Один из членов группы, юрист, ведающий сферой массовых развлечений, Фрэнк Виллануэва, поднял руку и спросил, может ли он говорить. Курли разрешил.
– Я готов добровольно присутствовать завтра на встрече Эмбер с боссом от звукозаписи. Если позволит Эмбер.
– Спасибо, Фрэнк, за твою доброту, – поблагодарил его Курли. – Что скажешь, Эмбер?
Я посмотрела на Гато. Тот кивнул. В его глазах поблескивали электрические искорки. Я вспомнила, что Фрэнк представляет нескольких человек из лучших восходящих мексиканских талантов, преимущественно в киноиндустрии.
– Я отвечаю «да», – произнесла я. – И благодарю тебя, Фрэнк.
– Это для меня большая честь, – отозвался он. – Я рад, что ты приняла мое предложение. Мы все слышали твою музыку, и я уверен, что у тебя все получится. Но молодому артисту не следует ходить на такие встречи одному. Голодному артисту очень легко причинить зло. – Фрэнк спросил, где и в котором часу у меня встреча. Я ответила. Он кивнул и сказал, что там мы и встретимся.
Затем я сосредоточила взгляд на лежащих в середине круга жертвенных дарах – фруктах и фимиаме – и ощутила, как у меня внутри расправляет крылья и взмывает к солнцу орлица. Я почувствовала, как меня окружает энергия моих сестер и братьев. Курли объявил, что сегодня выберет для меня имя – мексиканское имя, и оно поведет меня по дороге моей судьбы. Ударили барабаны.
Мы танцевали три часа без перерыва. Ванесса Торес была уже на такой стадии беременности, что сама не могла принимать участие, но снабжала нас водой. Я вошла в зону, куда попадаю, исполняя свою музыку перед зрителями, в зону, где оказываюсь, когда мы с Гато часами бегаем в холмах. Ощутила энергию Вселенной и почувствовала, как во мне совершаются превращения: я теряла себя, и пустоту заполняли духи. Знала, что так и должно было случиться, – к этому моменту жизни меня сознательно вели.
Танец прервался. Курли снова вошел в круг и пригласил меня к себе. Я встала перед ним
Отныне я больше не Эмбер. Я – Квикэтл. Сильное имя. Оно означает «песня» или «петь». Способность посылать сообщение посредством музыки. Такое имя мне и нужно – оно отражает мое истинное предназначение. Если бы не явились испанцы и не перебили мой народ, если бы они не сожгли дотла наши города и деревни, не нашпиговали нас своим порохом и отравой вместо еды, я и была бы Квикэтл. Но самое замечательное то, что еще не поздно. Еще есть время объять мою истинную мексиканскую сущность, красивую сущность. Квикэтл.
Когда мы вернулись домой, я нашла на автоответчике сообщение от матери. Она просила перезвонить ей. Я набрала номер – мать оказалась у себя и подняла трубку:
– Слушаю.
– Привет, мам.
– Ах, это ты, Эмбер? Как поживаешь?
– Нормально. А ты?
– Хорошо, mi'ja. Где ты была?
– На церемонии наречения.
Последовало молчание. Молчанием моя мать способна выразить гораздо больше, чем словами. Она не одобряет мексиканского движения. Мать об этом ни разу не сказала, но это и так очевидно. Как очевидно и то, что ей не нравятся моя прическа, моя косметика и то, что я сотворила с машиной, которую она мне подарила. Мать никогда не говорит прямо – она поступает иначе, например, присылает мне вырезки из журналов мод и приписывает, что мне пошла бы такая прическа, как у моделей, изображенных на иллюстрациях.
Помолчав ровно столько, чтобы я почувствовала себя неудобно, мать спросила:
– Ты получила мою посылку?
– Да, мам, извини, что не успела позвонить. Была занята. Спасибо. – Мне хотелось упрекнуть ее. Ведь она никогда не интересовалась, что происходит на наших церемониях, не пришла ни на одно мое представление и ни разу не спросила, как дела у меня с Гато. Я способна нырнуть в толпу ревущих рокеров, но не рискну расстроить мать. Мне двадцать семь лет, но я до сих пор не умею ей перечить. Смешно.
– Надо положить вещи в мешки и высосать из них пылесосом воздух. От этого они становятся плоскими и занимают мало места в шкафах.
– Я знаю, мама. Спасибо.
– Обычно используются для хранения одеял, свитеров и прочего.
– Учту.
– Приобрела на телераспродаже. Несколько штук для твоей бабушки, для тебя и для Нины. Очень удобно – программа Е-Зет: пять необременительных выплат.
Я всегда понимаю, когда мама цитирует телик.
– Замечательно. Я очень благодарна тебе.
– Теперь у тебя будет больше места; – Это означало, что матери не нравится моя маленькая квартирка.
– Здорово. Как папа?
– Он в резервации – жертвует деньги на индейское дело. – Так мои родители говорят о своем новом увлечении казино. Они не думают, что это может обидеть меня. Мать не понимает, что мы индейцы. Считает, что мексиканцы – или, как она произносит, «месиканцы» – самостоятельная национальность. Количество казино в резервациях округа Сан-Диего растет с такой быстротой, что мне становится плохо. Когда-то родители ездили туда раз в месяц, а теперь каждую неделю, если не каждый день. Мать нельзя еще причислить к старейшим горожанам, но по выходным она садится с пожилыми дамами в автобус и едет в Вегас, потому что, во-первых, это бесплатно, а во-вторых, дают бесплатный гамбургер.