Клуб 27
Шрифт:
— Мне и тут хорошо.
Его глаза сканируют моё тело, будто я чем-то могу отвлечь его от выполнения миссии, но затем он пожимает плечами.
— Как хочешь.
Я смеюсь.
— Я заставляю тебя нервничать, находясь так близко? Боишься, что не справишься с этим?
— Я всегда справляюсь, — говорит он подмигивая.
Он дразнит меня, но жар все еще охватывает мое тело. Импульсивно я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.
— Я не сомневаюсь.
Он снова очаровательно качает головой, и я запоминаю этот момент на будущее.
Чувствуя
— Расскажи мне, что тебе известно о Художнике? — спрашиваю.
Разделочная доска спрятана за вафельницей, как будто Рози оставила её там для Нейта. Он берет её и ставит на столешницу прежде, чем открыть ящик.
— Я действительно ничего не знаю.
— Оливер говорил, что это прозвище звучало так, будто могло ассоциироваться с «Особняком». Что он имел в виду?
Извлекая зазубренный нож, Нейт тянется к багету, который лежит в коричневом пакете рядом с вафельницей.
Рози действительно всё сложила для него. Это является довольно милым, будто Нейт беспомощный. Но я знаю, что это не так.
— Оливер не должен был рассказывать тебе о чем-либо, что имеет к этому отношение. — Я слышу его раздраженный выдох, как раз когда он мнет бумагу, чтобы избавить буханку хлеба от обертки. После того, как он закончил, кладет багет на разделочную доску и поворачивается ко мне. — Я знаю одно, что за каждым прозвищем скрывается множество безымянных лиц. Хозяйка не просто женщина, которую ты видела сегодня вечером, есть и другие, которые выполняют ту же самую роль, как она. Также существуют Дворецкий, Бармен, Девушка с Сигарой — все они одинаковые, все эти должности выполняет больше, чем один сотрудник, и «Особняк» нанимает их всех. Кроме того, есть должности, которые можно получить, заключив контракт.
— Контракта?
— Да, эти люди оформляют свои собственные договора с клиентами и платят сбор в «Особняк».
Он поворачивается обратно к багету и разрезает его на половинки около восьми дюймов в длину.
— И Художник мог быть одним из тех, кто заключал контракт? Им разрешается доступ в клуб в обмен на их сбор?
— Я так полагаю. — Он разрезает каждый кусок посередине. Кажется, его руки немного дрожат.
Я запрыгиваю на стол, чтобы успокоить свои дрожащие ноги.
— Какие другие профессии допускаются в... обслуживании потребности клиентов?
Нейт вновь открывает холодильник и на этот раз достает банку с солеными огурцами, желтую бутылку с французской горчицей и пачку масла. Когда он все это укладывает на стол позади меня, переводит на меня свой взгляд.
— Я знаю, что существует Фотограф, Массажист, Парикмахер, Стилист.
— Ты знаком с кем-нибудь, кто, возможно, знает, чем он занимался?
— Послушай, Зои, я действительно не в настроении это обсуждать. Я сказал, что разберусь. Давай сменим тему.
В то время как он покрывает каждый кусочек хлеба горчицей, единственный звук в комнате — это шум ее выдавливания
— Нейт, пожалуйста, расскажи мне. Я просто хочу понять, чем занимался мой брат, чтобы заработать такие деньги.
Рывком, он одергивает свою руку и пристально смотрит на меня.
— Разве не это ты выясняла сегодня вечером? Что ещё тебе нужно знать?
— Всё. Всё, что угодно. Это может не иметь для тебя смысла, но я хочу понять гораздо больше. Я хочу знать, к чему он был причастен. Как он ввязался в это. С кем работал. Что именно делал.
— Господи, Зои, я думаю, что ты достаточно умна для того, чтобы не обсуждать это подробно. — Он опускает свой взгляд и распределяет огурцы поверх горчицы до тех пор, пока ее практически не видно.
— Я не говорю о сексе. Я говорю насчет остального.
До того, как он отвечает, звонит его телефон. Нейт вытирает руки полотенцем и вытаскивает телефон из кармана.
— Дай мне минутку. Мне нужно ответить.
— Да, конечно. — Я спрыгиваю со стола.
— Алло, всё хорошо? — спрашивает он и идет по коридору в сторону своего кабинета.
Я прислушиваюсь, несмотря на то, что не должна.
— Да, кое-что стряслось, и я не смог приехать сегодня.
Пауза.
— Скажи ему, мне жаль, что я не позвонил.
Вздох.
— Конечно же.
Ещё пауза.
— Эй, пап, со мной всё хорошо. Нет, погода отличная, я не из-за этого не приехал. У меня появилось дело, о котором нужно было позаботиться.
Ещё один вздох.
— Слушай, может, я утром принесу тебе кубинский сэндвич, приготовленный Рози? Ты можешь попросить, чтобы сиделки разогрели его для тебя на ланч.
Слышится постоянный шум, как будто он постукивает пяткой по стене.
— Да, обещаю, что позвоню в следующий раз.
Еще больше шума.
— Спокойной ночи, отец.
Ещё одна пауза.
— Да, я тоже люблю тебя.
Нейт возвращается на кухню несколько минут спустя, пока я нарезаю другой ломоть багета.
Он вопросительно на меня смотрит.
— Извини, я не хотела подслушивать, но слышала, как ты сказал, что принесешь своему отцу сэндвич.
Он пожимает плечами и кивает, чтобы я пододвинулась.
— Спасибо. Не беспокойся об этом.
— Рози рассказывала мне, что твой отец жил здесь до того, как попал в дом престарелых.
Нейт быстрее начинает дорезать хлеб.
— Он жил здесь. На протяжении нескольких лет. Но в последнее время я понял, что не смогу заботиться о нем. Он нуждается в круглосуточной опеке. Я понимал, что его болезнь Альцгеймера начала сказываться на нем, и он больше не мог здесь оставаться — это было небезопасно для него. Я вынужден был найти место, где он мог бы находиться под присмотром.
— Мне так жаль.
Нейт открывает контейнер со швейцарским сыром и кладет кусочки поверх солений.