Клуб 22
Шрифт:
— Извини, — проворчал я, пока моя запятнанная душа кричала в агонии, — у меня еще куча дерьмовых дел.
Гнев и смущение промелькнули на ее прекрасном лице, когда она отступила назад, но они мгновенно исчезли, когда вернулась ее характерная твердость. — Наверное, я неправильно истолковала то, как ты тогда трахал мой рот глазами, да?
Я тяжело сглотнул, уже ненавидя себя. Но присутствие Зеда было последним гвоздем в крышку этого гроба. Она заслуживала лучшего, чем мое разбитое дерьмо. Лучше погасить искру сейчас, пока она не сожгла кого-нибудь из нас.
— Ага, — пробормотал
Это была фраза, которую я использовал чертовски часто, когда девушки из колледжа Шедоу-Гроув приходили вынюхивать, пытаясь ощутить вкус темной стороны, так что она просто слетела с моих губ, прежде чем я успел подумать о последствиях. Но я тут же пожалел об этом, когда ее глаза расширились, а тело вздрогнуло, как будто я физически ударил ее.
Черт. Черт. Что я только что сделал?
Но теперь уже слишком поздно. Так что я кивнул головой Зеду в знак согласия и, топая в своем угрюмом настроении, вышел из офиса, из бара и прямиком к своему байку. Мне нужно было убираться нахуй оттуда, пока я окончательно не сломался и не взмолился о прощении у ее ног. Что за гребаный беспорядок.
Я ни разу не оглянулся, когда завел двигатель и с ревом выехал со стоянки, но мне пришлось остановиться на светофоре в двух кварталах отсюда. Гладкий черный "Ferrari" притормозил рядом со мной, пока я ждал, когда переключится сигнал светофора, и ярость прокатилась рябью по всему моему чертову телу.
— Отвали, Де Роса, — прорычал я, едва взглянув на водителя, который опустил стекло.
Тем не менее, я мог видеть его достаточно, чтобы понять, что он ухмыляется мне, радуясь победе. Сын гребаной шлюхи. Если бы я не боялся ответной реакции Аида, я бы уже проломил ему голову.
— Она не из твоей лиги, Сейнт, — ответил он, но в его голосе не было насмешки, которую я ожидал. Это заставило меня повернуться, чтобы рассмотреть его поближе, и я не нашел на его лице ничего, кроме горького сожаления.
Я фыркнул. — Ни хрена себе. Твоей тоже.
Зед не стал спорить. Он просто отрывисто кивнул. — Я знаю.
Загорелся зеленый, и мы оба разъехались в противоположных направлениях, не сказав больше ни слова. Зед, казалось, направлялся к «7-му Кругу», а у меня была миссия облажаться. Все, что угодно, лишь бы заставить меня забыть о колоссальной ошибке, которую я только что совершил с единственной женщиной, которая преследовала меня в снах день и ночь.
Черт. Я действительно был придурком.
АИД
Настоящее
Б
ыло невозможно не заметить ядовитые взгляды, которые я ловила на себе от огромного количества «Жнецов» и бывших «Призраков», собравшихся в часовне. Никто из них не был достаточно напорист, чтобы открыто противостоять мне, но я чувствовала, о чем они все думали. Смесь враждебности и страха была такой густой, что покрывала мою кожу, как грязь, но ничто из этого не действовало на меня. Ничто из этого не поколебало моего стоического, профессионального выражения лица
Касс был любим своей бандой, в этом не было никаких сомнений. Он был лучшим, что случилось со «Жнецами» с тех пор, как они были сформированы братьями Д'Ат три поколения назад, и всего за полтора года в качестве их лидера оказал большее положительное влияние, чем все правление Зейна Д'Ата.
Поэтому неудивительно, что его смерть была отмечена полноценной похоронной процессией, в то время как другие павшие лидеры банд едва ли получали свидетельство о смерти.
Я не должна была этого допускать. Он открыто нарушил одно из моих самых строгих правил и поплатился за это. Предателей не следует чтить. Но когда Роуч попросил у меня разрешения провести похороны, я не смогла отказать. Как я могла? Касс был... Черт.
— Нам не следовало быть здесь, — пробормотал Зед себе под нос справа от меня. Он был хорошо вооружен - как и почти все остальные в часовне, - и его острый взгляд непрерывно сканировал враждебную толпу вокруг нас.
— К черту это, — прошипел Лукас с другой стороны от меня. — Аид может идти, куда ей, блядь, захочется. И она хочет быть здесь. Так что заткнись нахуй.
Мы с Зедом повернулись, чтобы посмотреть на Лукаса, но он просто вздернул подбородок и снова сосредоточился на плачущей женщине, стоявшей у входа в часовню и рассказывающей историю о каком-то жестоком бывшем, от которого ее спас Касс.
Лукас так сильно изменился с тех пор, как Чейз забрал его месяц назад. Он всегда был зрелым для своего возраста, но пытки, которым он подвергся от рук моего бывшего, ожесточили его, погрузили его глубже в мой мир. Как бы сильно я ни сожалела об этом... Чего я не делала. Так как, каждая новая грань личности Лукаса, которая появлялась, только сильнее цепляла меня.
Я не произнесла ни единого чертова слова за всю службу, сидя на жесткой деревянной скамье с прямой, как доска, спиной и в безукоризненном черном платье. Но внутри у меня был полный беспорядок. Каждый обвиняющий косой взгляд - «Жнецов» - заставлял меня заново переживать тот момент, когда я застрелила одного из мужчин, в которых была так опасно влюблена.
Снова и снова на протяжении всей его похоронной службы я видела, как нажимаю на спусковой крючок пистолета Зеда. Я видела, как пули попадают в цель. Я видела брызги крови, разбитые винные бутылки с каберне совиньон, разлившиеся по каменному полу, когда широкое тело Касса врезалось в стеллажи позади того места, где он сидел.
Мои ногти оставили кровавые следы на ладонях, когда я притворялась, что слушаю проповедь священника «Жнецов», который бубнил о Божьей воле, в то время как все, что я могла видеть в своем воображении, было кровавым месивом, которое мои пули разворотили в теле Касса. Я глубоко сглотнула, вспомнив боль обвинения в глазах Зеда и Лукаса, когда Чейз наконец покинул подвал. Это было почти так же больно, как застрелить Касса в первую очередь.