Клитемнестра
Шрифт:
Клитемнестра не проронила ни слова. Она перевернулась на бок и обхватила сестру рукой. Она бодрилась всю ночь, стараясь не заснуть. Когда забрезжил рассвет, она не выдержала и провалилась в сон, по-прежнему обнимая сестру онемевшей рукой.
На следующий день после ссоры с Еленой Клитемнестра не находит себе места. Шагами меряет комнату, хочет закричать или разбить что-нибудь. Но, похоже, всё, что она может, это ходить; ее беспокойные ноги ступают туда-сюда, туда-сюда. В голове гудит, мысли путаются.
Когда она проходит мимо занятых делами слуг и потных мальчишек, возвращающихся с тренировки, ее мысли устремляются в другом направлении. Может быть, Елена уже вовсе не злится на нее. Может быть, она поняла, что Клитемнестра не виновата. Может, она поговорила с матерью, и та объяснила ей, почему скрывала, кто ее отец. Все эти возможности, как обломки корабля, кое-как помогают удержаться на плаву в штормовом море.
Под деревьями, что окружают тренировочную площадку, у ног лекаря сидит раненый мальчик. Лекарь омывает его висок: кожа вспухла, из-под нее, как скала в море, выступает темная, жесткая шишка. Рядом с ними Елена перетирает травы, сосредоточенно сдвинув брови.
Заметив сестру, она останавливается, но не уходит.
– Елена, – произносит Клитемнестра, не в силах подобрать других слов.
Сестра качает головой. Она смотрит на Клитемнестру, но как будто не видит. Ее глаза пусты. Клитемнестра чувствует себя отвергнутой и морщится. Елена никогда, ни разу в жизни на нее так не смотрела. Обычно Елена наблюдает за ней пристально, как охотник наблюдает за деревьями, чтобы уловить малейшее шевеление.
– Мы можем… – начинает она, но Елена ее обрывает.
– Ты должна была сказать мне правду, – отстраненно говорит она.
Она права, и Клитемнестре нечего возразить. Она подумывает сказать, что сделала так, чтобы защитить ее, но это прозвучит глупо.
Клитемнестра чувствует, как счастье утекает из нее, будто вода, что льется на землю, когда женщины на реке выжимают белье. Она отворачивается от Елены и идет прочь.
Проходят дни. Наступает зима, становится ветрено, холодает. Воды Еврота замерзли, дети играют на льду. Дни темны, деревья голы.
Клитемнестра никогда еще не чувствовала себя такой одинокой. Она томится по своему мужу. Он уже наверняка добрался до Меонии и теперь сидит на своем золоченом троне, объявив о женитьбе и появлении наследника. Клитемнестра представляет лица окружающих его людей, их реакцию. Представляет переливающиеся одежды и украшения, богатые ткани и ароматные масла. Она думает о руках Тантала на своей шее, представляет, как он касается ее живота, и внутри нее всё сжимается от тоски.
Ее единственная отдушина – это Тимандра. Теперь она часто бывает с ней в мегароне – они сидят подле Тиндарея, пока простолюдины обращаются к нему со своими прошениями. Тимандра слушает, учится и часто шепчет что-то Клитемнестре в ухо, жаждая
– Ты еще мала, – говорит Клитемнестра.
– Я всего на три года младше тебя, – напоминает Тимандра. Хотя ее тело по-прежнему худенькое, как у ребенка, лицо выглядит взрослым, более зрелым. Глаза у нее темные, как безлунная ночь, а волосы – как кора лещины.
– Пока просто слушай, – указывает Клитемнестра.
– Но ты ведь никогда не подчиняешься, когда тебе велят помолчать! – восклицает Тимандра. Клитемнестра смеется, и даже Тиндарей улыбается, позабавленный замечанием дочери.
Близится вечер, они выслушивают обращения людей уже несколько часов. Огонь в очаге густо дымит, в зале становится слишком жарко.
В этот момент входит Менелай, один. В лучах заходящего солнца его рыжие волосы вспыхивают, подобно пламени. Он оставляет свой бронзовый меч на полу в знак почтения и подходит к трону. Клитемнестра закусывает губу. Ей не по себе от его любезности, от того как он кланяется Тиндарею. Менелай напоминает ей Тесея, когда тот только прибыл в Спарту, – красивого и жестокого, высокомерного, но почтительного.
– Я не ждал тебя, Менелай, – мягко говорит Тиндарей. – Я полагал, ты будешь в гимнасии.
Менелай улыбается. У него золотисто-карие глаза, такие же, как у Агамемнона, но глядит он не так сурово.
– Я пришел просить твоей помощи.
– А твой брат? – спрашивает Тиндарей.
– Он скоро к нам присоединится. У меня две просьбы, и одну из них мне лучше бы озвучить самому.
Тиндарей кивает и подзывает слугу:
– Принеси нам воды и еды, – приказывает он, а затем обращается к Менелаю. – Я выслушаю ваши просьбы, сыновья Атрея, но вначале давайте поедим. День был долгий.
Слуга испаряется, чтобы вскоре вернуться в зал, неся в одной руке серебряный таз для омовения рук, а в другой – блюдо с мясом и сыром. Тимандра, всё это время стоявшая на ногах, беспокойно перебирая волосы, тихонько усаживается на стул рядом с Клитемнестрой.
Тиндарей хватает сочный кусок мяса и спрашивает:
– Ну, Менелай, скажи мне, чего ты хочешь?
– Твою дочь, – без раздумий отвечает Менелай.
Тимандра ахает, а Клитемнестра тут же кладет руку себе на живот. Тиндарей, не прекращая жевать, бросает на нее взгляд и обращается к Менелаю:
– Какую дочь?
Менелай хмурит брови. Глядит на Клитемнестру и Тимандру так, будто только что заметил их присутствие. Затем, словно утверждая очевидное, отвечает: «Елену».
– Понимаю. – Тиндарей выплевывает кость на тарелку.
– Я слышал, что она готова для замужества, и я сделаю ее царицей Микен, а ты знаешь, что это один из богатейших городов.
– Понимаю, – повторяет Тиндарей. Он дотрагивается до виска, как будто хочет унять головную боль. На тыльной стороне его руки виднеется сморщенный шрам, оставшийся с юных лет, когда он сражался с волками в лесу.