Клин клином
Шрифт:
— Стойте. Ждите меня там, где стоите.
Он тронул машину и подъехал прямо ко мне. Туг уж не оставалось ничего другого, как подсесть к нему. Джентльмен поцеловал мне руку и что-то в неё буркнул — учитывая общепринятые нормы вежливости, скорей всего представился. Я всматривалась в него во все глаза, но попробуй в темноте разгляди.
— Куда мы едем? — спросила я, глазами души видя перед собой выкипающий чайник.
— В таких случаях говорят — куда прикажете. Жаль, но приходится сказать другое — ищу, где бы развернуться к дому.
Обогнув несколько корпусов, мы возвратились к подворотне. Тут он спросил, нельзя ли поставить машину во дворе,
Я вышла, открыла ворота и прошествовала вперёд, чтобы показать место, где можно припарковаться, — при этом от меня не ускользнуло, что со всех сторон я освещена фонарями и представляю собой идеальную мишень для наблюдения.
"Любуйся, любуйся, — ехидно подумала я. — Ничего, сейчас я тобой тоже полюбуюсь…” Прислонившись к двери, я стала ждать своего часа. Он поставил машину, выключил мотор и вылез наружу.
В первую минуту я оторопела — ожидала увидеть так себе мужичка, средней плюгавости, а вылезла такая каланча, что я тихо ахнула. Сколько в нем могло быть? Метр девяносто пять? Или все два? Во всяком случае, в первую минуту у меня аж дух перехватило, но только в первую минуту, а потом я возрадовалась: слава богу, такому росту любые каблуки не обида.
Я провела его наверх и впустила в квартиру. Сняла пальто, мой гость тоже, проследила, чтобы он не сунул нос на кухню, где за нехваткой времени идеальный порядок навести не удалось, ловко затолкала его в комнату и, усадив в кресло, пристроилась напротив. Покончив со вступительной частью, я поймала себя на том, что чувствую себя довольно глупо. Ситуация сложилась, мягко говоря, неординарная. Резкий переход от телефонного контакта к непосредственному выбил меня из колеи. Как-то странно было осознавать, что мужчина, с которым я сейчас сижу с глазу на глаз, — тот самый, с которым я только что ворковала по телефону.
— А вы точно тот самый? — вырвалось у меня помимо воли.
— Да вроде бы точно, — улыбнулся он. Улыбка у него оказалась на редкость обаятельная. И вообще весь он был вполне симпатичным, хотя совершенно не мой тип. Не говоря уж о росте, которым природа наградила его чересчур щедро, глаза у него были тёмные, а тёмные глаза не в моем вкусе. Волосы тоже тёмные, почти чёрные, гладко зачёсанные назад, очень красивые зубы и что-то с подбородком. Не дефект, ничего особенного, просто какая-то такая форма, которая мне тоже не понравилась. Но если без придирок, то общее впечатление складывалось довольно благоприятное. Намётанным взглядом я успела по достоинству оценить и хороший костюм, и ухоженные руки.
А дальше-то что? Я внимательно и бесстрастно разглядывала его, чувствуя некоторое приятное волнение от неординарности ситуации, а где-то глубоко в душе деликатно давало о себе знать лёгкое сожаление… Передо мной всплыло другое лицо, с другими, голубыми глазами… Вот бы сейчас напротив меня сидел не этот, а тот!.. Тот, который за целых три дня не нашёл минутки мне позвонить. Тот, с которым какая-то дама общалась не слишком интеллигентным тоном…
Нет, к черту! Клин клином!
Я вернулась к действительности, которая, надо отдать должное, на поверку оказалась не так уж плоха, хоть и требовала от меня кое-каких, минимальных впрочем, усилий. Хозяйка дома не может до бесконечности сидеть набрав в рот воды и по-идиотски таращиться на гостя. Я встала с кресла.
— Хотите чаю? С прискорбием должна признаться, что ничего другого в этом доме не найдётся, зато чаю могу предложить в неограниченном количестве.
— Не откажусь,
— Может, вы расскажете немного о себе, — сказал мой гость, слегка улыбаясь. Вид у него был такой, словно он ждал с моей стороны некой инициативы.
— По-моему, вы и так чересчур посвящены в мои дела, — запротестовала я. — Пора бы уж и мне кое-что о вас услышать.
— Где же чересчур, ничего не знаю, кроме того, что у вас оригинальный склад ума и вы интересуетесь человеком из номера триста тридцать шестого. И расстраиваетесь из-за него — на мой взгляд, совершенно напрасно.
— Да ещё пускаюсь в сумасбродства, довольно рискованные и глупые.
— Что вы называете сумасбродством?
— А как иначе можно назвать нашу встречу? Приглашать незнакомца в такое дикое время! По телефону вы могли быть неотразимы, а на поверку оказаться заурядным бандитом.
— Надеюсь, не оказался?
— Просто повезло, дураков бог бережёт. Впрочем, с вами ещё надо разобраться. Хорошо бы взять интервью на манер читательской анкеты в “Пшекрое”: ваш духовный паспорт. Каков ваш идеал счастья?
— Спокойствие. Спокойствие, спокойствие, и ещё раз спокойствие.
— В таком случае вы не туда попали. Спокойствие — это последнее, что вы можете найти в моем обществе. А что вам больше всего не нравится?
— Раки. У меня от одного их вида аллергия. И хамство.
Я задумчиво приглядывалась к нему. Кем этот человек может быть?
— Кто вы, собственно? — не удержалась я от вопроса.
— Законопослушный гражданин ПНР. Кроме того, как я уже говорил, коммерсант, разведён, детей нет. Очень много работаю, имею прекрасную квартиру, словом, живу себе поживаю.
— И где же вы поживаете?
— В центре. Но речь не обо мне, речь о вас. Ведь это вам докучало скверное настроение! Вы вот обмолвились насчёт своих сумасбродств, интересно послушать.
О сумасбродствах, которые я за свою жизнь натворила, можно рассказывать бесконечно, тема неисчерпаемая. Но что-то меня удержало от исповеди. Я на ходу придумала пару идиотских историй, которые, учитывая мой прошлый жизненный опыт, не произошли со мной по чистой случайности и потому выглядели столь же не правдоподобно, как и правдивые. Несколько раз во время нашего разговора мой гость отпускал экивоки, давая понять, что не такой уж он сторонник исключительно интеллектуального времяпрепровождения, но я уже крепко стояла на твёрдой почве. Нет, решительно по телефону он мне нравился больше. Вот только голос, неотразимый его голос ничуть не проигрывал от непосредственного общения.