Клин клином

Хмелевская Иоанна

— Кто такой пан Здановский?

— Понятия не имею. Знать не знаю, и, надеюсь, взаимно. Что дальше?

— Да ничего.

Значит, приехал. Сидит у себя в гостинице. И не звонит… И, наверно, никогда уже не позвонит…

Я переваривала новость с трубкой в руке и с тяжким камнем на сердце. А из трубки ласкал слух приятный умиротворяющий голос:

— Разрешите вам дать один совет: выбросьте этого человека из головы.

— С какой стати?

— Он мне не очень понравился…

— Ну и зря! — возмутилась я. — Такой

милый, воспитанный человек, вполне интеллигентный…

— Что касается интеллигентности, то позвольте усомниться…

— Почему?!

— Понимаете ли, судя по отголоскам… — Каким ещё отголоскам?

— Да так… Не стоит говорить… “Пьяный”, — мелькнуло у меня в голове.

— Каким отголоскам? — не отставала я. — Тошнило его, что ли?

— Ах, нет. Просто мне послышалось, будто там какая-то женщина общалась с ним не слишком интеллигентным тоном.

Не успела я подумать, что нисколечки не верю, как все во мне бесповоротно перевернулось.

— Ну что же, — слабым голосом пробормотала я, обретя дар речи и кое-как взяв себя в руки. — Очень на него похоже. От этого человека всего можно ожидать.

— Тогда тем более выбросьте его из головы.

— Легко сказать! Знали бы вы, как это трудно.

— Могу посоветовать безотказное средство: клин клином.

— Думаете, мне оно не приходило в голову? Я уж и так осматриваюсь по сторонам, да толку-то — ничего подходящего не попадается, прямо беда. Никаких таких клиньев, хоть шаром покати.

— А может, на худой конец я сгожусь?

— Откуда я знаю, может, и сгодитесь.

— Тогда за чем дело стало, давайте встретимся.

— Давайте, — обречённо сказала я. — Где и когда?

— Где прикажете, а вот когда… Скажем, в четверть первого.

— В четверть первого? В полдень то есть?

— Нет, в четверть первого вечера. Через два с половиной часа.

От такого дикого предложения я наконец очнулась. Чокнутый, что ли? Самая подходящая пора для знакомств.

— А нельзя ли выбрать время попроще, не столь экстравагантное, ну, например, семь вечера?

— Увы, я, видите ли, по горло загружен работой, тружусь буквально без выходных. Бываю свободен лишь после двенадцати. И потом, чем плохая пора для свиданий? Итак, на чем порешим? Где мне вас ждать?

— Что вы такое говорите! Делать мне нечего, кроме как шляться по ночам! И не подумаю.

— Тогда я приеду к вам домой.

— И речи быть не может, у меня не убрано.

— Ага, значит, вы распустёха?

— А вы как думали! Да и, представьте себе, я тоже тружусь. Должна из себя выжать статью, а вдохновения ни в одном глазу. Вся извелась.

— Вы журналистка?

— Нет, это моё дополнительное занятие. Вообще-то я архитектор. А вы?

— А я коммерсант.

— Вот как! Подбиваете, значит, баланс?

— Упаси боже! Не имею дел ни с какими балансами.

— Чем же ещё может заниматься коммерсант в такую пору?

— Всякой

всячиной. Скучная материя. Давайте поговорим о другом. Лучше расскажите, как вы, к примеру, выглядите.

— Когда как. Иной раз прямо как с картинки, а бывает совсем наоборот…

— Ну нет, общими словами вам не отделаться. Рост? Размеры? Глаза, волосы?

— Рост? Метр шестьдесят два. Размеры? Погодите, сейчас возьму сантиметр.

Я женщина честная, не поленилась встать, отыскать сантиметр и всю себя обмерить. В результате сделала потрясающее открытие.

— Представьте себе, — ахнула я в трубку, — нечаянная радость! Думала, талия у меня шестьдесят девять сантиметров, а намерилось всего шестьдесят три!

— Вот видите, как я на вас благотворно действую. Теперь доложите об остальном.

Я доложила об остальном. Телефонный кавалер уже успел меня заинтересовать. Голос у него был исключительного обаяния — мягкий, глубокий, а я всегда питала слабость к красивым голосам. Слушая его, я даже слегка подзабыла про своё несчастье. Хотелось бы знать, как может выглядеть мужчина с таким голосом?

— А как обстоит дело с вашей наружностью?

— О, ничего примечательного.

— Рост?

— Метр семьдесят пять.

— Всего-то? Жаль, я, признаться, люблю разгуливать на высоких каблуках.

— Увы, ничего не поделаешь, ростом не вышел.

— А остальное?

— Что остальное?

— Ну, волосы, глаза, другие данные. Может, у вас на лице наличествуют какие-нибудь аксессуары?

— Что-что? Какие ещё аксессуары?

— Ну там очки, усы…

— Нет, никаких аксессуаров на моем лице не имеется. Волосы тёмные, глаза тоже, никаких особых примет. Так на чем сойдёмся, вы решились? Куда мне приехать в четверть первого?

— А где вы сейчас?

— В своеобразном таком местечке. Аллею Лётчиков знаете?

— Минутку, сейчас возьму план Варшавы… А, понятно, это же рядом, возле Бегов. До меня рукой подать.

— А вы где обитаете?

— На Нижнем Мокотове.

— Что вы говорите, совсем близко! Значит, судьба. Где мне вас ждать?

— Нигде. Переться куда-то на ночь глядя, хотя бы и к вам на свидание? Нет уж, увольте. Правда, если честно, любопытство меня гложет, не мешало бы на вас взглянуть. Но я намерена свою любознательность укротить, покончить со статьёй и завалиться спать.

— Ну так слушайте меня. Я сейчас положу трубку, мы с вами оба ещё потрудимся, а через час я вам перезвоню, вдруг к тому времени вы настроитесь иначе. По рукам?

— По рукам. Навряд ли настроюсь иначе, но насчёт звонка не возражаю. Ваши звонки на меня действуют благотворно.

— Отлично, тогда пока.

— Пока.

И он дал отбой. А меня с новой силой стали терзать те же муки, не надолго же я от них отвлеклась. Женщина с отнюдь не интеллигентным голосом? Ну уж нет! Этого я так не оставлю!