Клин клином
Шрифт:
— Это ты? — возбуждённо заорала мне в ухо лучшая подруга. — Слушай, я такое видела! Обалдеешь!
Меня её звонок разозлил — я ждала Скорбута и держала на этот случай свой интеллект в боевой готовности. А кроме того, обалдеть я уж никак не могла, поскольку пребывала в этом состоянии перманентно.
— Твои видения начинают мне действовать на нервы, — раздражённо заявила я. — Что там ещё?
— Я его видела, в двойном экземпляре! Кого она видела, я поняла сразу, вот только с чего у неё стало двоиться в глазах, где и по какому поводу она так нализалась?
— На именинах
— На чьих?
— Какая разница. После именин много чего начинает двоиться. Бывает, в целые стада размножается. В стаде он не гулял?
— Идиотка! При чем туг стадо? Я не про быка, а про того типа. Представляешь, видела их двоих, сплошь одинаковых, — средь бела дня, на Замковой площади.
— Ты уверена, что у тебя в глазах не двоилось?
— Кончай валять дурочку, слушай дальше, я и сама уже озадачена не на шутку. Поднялась я, значит, по лестнице, вышла на площадь, народу там почти не было, и они мне сразу бросились в глаза. Одинакового роста, обознаться ничего не стоит!
Со скрипом, преодолевая сопротивление, внедрялась неожиданная сенсация в моё сознание. Главное — не терять голову, а ещё лучше — сохранить её трезвой.
— И что же они делали? — спросила я по возможности без экзальтации, с умеренным любопытством.
— Расходились.
— То есть?
— Ну, шли так, как будто только что простились и расстаются, расходятся в разные стороны. Один совсем ушёл, а другой остался.
— Как остался, где остался? Уселся на площади, решил покормить голубей?
— Нет, пошёл к цветочному киоску покупать цветы. Я, конечно, следом, пристроилась рядышком, сделала вид, что тоже интересуюсь цветами, а сама, натурально, глаз с него не спускаю. Ещё немного, и на всю жизнь косой бы осталась!
— Он тебя заметил?
— Ещё как! Ни капельки не поверил в мой интерес к цветам, зыркал на меня с большим подозрением. И знаешь, на этот раз почти мне понравился…
— С чего бы это?
— Сама не знаю. Совсем другое выражение лица… Улыбка такая, будто бы в душе забавляется. Явное, понимаешь, чувство юмора!
Чур меня! Как я ни гнала от себя настырное видение, перед глазами всплыла знакомая улыбка — чуть ироничная, но такая милая и обаятельная! Улыбка человека, который на самом деле не существует… Я с трудом стряхнула с себя наваждение.
— Может, он разговаривал с тем своим мифическим другом? — предположила я. — С тем, который звонил мне от его имени?
— Тоже двухметровым?!
— Ну и что, нельзя заводить себе двухметровых друзей?
— Заводить, но не подбирать же по росту! Это он, чтоб я сдохла! Твой таинственный незнакомец!
— А дальше? — спросила я, сдавая позиции. — Что дальше? Ведь не торчит же он до сих пор у киоска!
— Сел в машину и укатил.
— В какую машину?
— Не знаю.
— Как, ты не разглядела даже марку? Ослепла или сомлела?
— А что, тут и сомлеть недолго, могла себе позволить. Большая машина. Серая.
— И на четырех колёсах. Большая редкость. Одна на всю Варшаву. — Какого черта ты мне не позвонила?
— Не успела! А ты как себе представляешь, подхожу я к нему и заявляю: “Не торопитесь, погодите,
— Надо было за ним ехать!
— На чем?
— На такси!
— Не смеши меня! Какое ещё такси на Старом Мясте, в полдень?
— Короче, шанс для опознания объекта мы проворонили! В следующий раз, как наткнёшься, сразу звони мне и бегом за ним, только помечай дорогу. Чем придётся: клочками бумаги, печеньем…
— Придумала! Бумажек везде навалом, а печенье сожрут голуби.
— Тогда пивными банками, пробками…
— Ума палата…
Я положила трубку, слегка встревоженная. Неужели тайна, на которой я поставила крест, снова всплыла на свет божий, снова даёт о себе знать? Кто он, этот человек, на которого Янка то и дело натыкается? Надо все-таки разобраться, а то не видать мне покоя. Только как? Занять дежурство на Замковой площади и отстоять там пару недель Симеоном Столпником? Симеону Столпнику пришлось, кажется, отстоять дольше.. Почему он вечно попадается на глаза Янке, а мне так ни разу? А ещё говорят, мир тесен!
Я снова уселась за машинку. Сидела кик на иголках. Ждала весточки от Скорбуга. И тот не подвёл, позвонил, когда я добралась до последней страницы. Я молча выслушала загадочную скороговорку:
— К-4 в порядке, не обнаружен. В районе сто один два фальсификата. Пароль “кукурукуку”.
Отбой.
"К-укурукуку”! Вот именно, лучше не скажешь. Не иначе они там все сбрендили. На какой-то момент я даже усомнилась в существовании банды, очень уж смахивало на групповой побег психов из дурдома. Что они такое затевают? К-4 может быть бандитом, скрывающимся от правосудия, ну а два фальсификата? Подставляют вместо людей манекены? Или это фальшивомонетчики? Но на кой черт фальшивомонетчикам пароль “кукурукуку”?!
Вместо того чтобы пойти спать, я занялась следствием. Битый час угробила на составление словарика, и чем дальше, тем больше он меня смущал. Я записывала все, что приходило в голову, на А, на В и на К, в результате составила впечатляющий винегрет из всякой всячины. Каракульча, колбаса, контрабанда, комитет безопасности, авизовка, антенна, агрономия, бриллианты, бетон, банк, биология — и прочая и прочая. Список получился впечатляющий и занятный. Каким образом предметом преступления может стать, например, агрономия или кино, которое тоже оказалось в реестре, я и сама не представляла. Напрягая все свои извилины, всматривалась в оригинальный список до полного умопомрачения. Инстинкт мне подсказывал, что не такое уж это пустопорожнее занятие. Что-то в этом есть, знать бы только, что именно.
Наконец я улеглась спать, с содроганием думая о том, что в любой момент меня могут разбудить. Как бы не брякнуть со сна какую-нибудь глупость, чего доброго догадаются, что я не из их компании…
Тем не менее заснула я как убитая, и телефон, наверное, надрывался долго. Сняв трубку, ч услышала знакомые позывные, и сон как рукой сняло. Кто-то говорил очень усталым голосом и против обыкновения не очень официально — видимо, из-за усталости.
— Сколько можно ждать! — В интонации прорывалось скорее даже не раздражение, а покорность судьбе. — Шеф на месте?