Клеймо
Шрифт:
— У вас есть вакцина, которая воздействует на половые органы? И вы полагаете, что люди будут выстраиваться за ней в очередь?
— Никаких очередей, — ответил старик. — Вместо меня вакцину будет вводить обычный комар.
— О Боже правый, — прошептала Меган.
Люк вспомнил, как ученый доказывал Элмеру, что для выработки вакцины можно генетически изменить железы комаров. Ведь они уже вырабатывают десятки сложных протеинов. Так почему бы и не вакцину, настаивал Качински.
— Если ваша цель — создать вакцину, генетически заложенную в комаров, то зачем надо было привлекать
— Я реалист. Мир старается не отклоняться далеко от статус-кво. Идею улучшения генома человека большинство не осознает и не примет. Но малярия — это проблема, понятная каждому. Ежегодно от болезни умирает более миллиона людей, и правительства всех стран заинтересованы в прививках. Я готов преподнести им такую вакцину.
— В комаре, который несет в себе еще одну вакцину-невидимку, убивающую гаметы, — ядовито заметила Меган.
Качински пожал плечами.
— Получается, вы украли малярийную вакцину моего отца, — сказал Люк.
— Украл? — удивился он. — Едва ли. Ведь комары твоего отца — это мой троянский конь. И я очень рассчитываю на то, что мир признает заслуги Элмера, его действительно выдающийся вклад в науку. — Заметив недоумение на лице у Люка, он пояснил: — Мы не собирались присваивать открытие твоего отца. Сильно сомневаюсь, что мог бы повторить его комаров, даже если б захотел. Антигенная структура вакцины против малярии чересчур сложна. Я видоизменил готовые колонии комаров. Те самые, которые, как думал Элмер, отправлялись на испытания в Китай. Проделал дополнительную модификацию под свою вакцину, что гораздо проще. Передо мной стояла задача вырастить устойчивую, независимую колонию, которая вырабатывает обе вакцины. И вот совсем недавно цель была достигнута.
— А чем же занимается «Зенавакс»?
— Благодаря этой фирме я здесь. Уверен, ты знаешь, что начальные разработки Элмера неэффективно защищали от тропической малярии. Нужен был комар, предотвращавший обе распространенные формы, вызываемые плазмодиями вивакс и фальципарум. Мы услышали о проекте «Зенавакса» и через наш контакт в министерстве здравоохранения Гватемалы решили поближе ознакомиться с их разработками.
— А заодно и украсть.
Качински засмеялся:
— В той же степени, в которой исследования «Зенавакса» помогли твоему отцу улучшить свою вакцину.
— Как это понимать?
— Другими словами, скорее не я, а твой отец присвоил их открытие. Не намеренно, конечно. Просто Элмер оказался восприимчив к новым идеям, как только они просочились в научный мир.
— У вас были агенты в исследовательской команде отца? — спросил Люк. — Кто?
Генетик покачал головой:
— Не важно. И потом, я предпочитаю называть их коллегами. Это преданные соратники, работающие в интересах заказчиков.
— Заказчиков? — Люк посмотрел на рубашку с нашивкой «Чеган».
Качински кивнул.
— Кто они?
— Люди, разделяющие мою точку зрения. Объединившие ресурсы, чтобы воплотить ее в жизнь. Люк, они живут в реальном мире, полном нужды и болезней. — Генетик, предвидя вопрос, добавил: — «Чеган» — детище стран-покровителей, желающих купить комаров Элмера.
— Неужели нашлись правительства, которые вас поддерживают?
— Не
Люк подавил вспышку гнева и безмятежно произнес:
— Неужели эти великодушные покровители поддержали ваше решение прикончить целую деревню индейцев майя?
— Я тут ни при чем, Люк. Знаю только, что решение правильное. Одна случайная ошибка не может ставить под угрозу весь проект.
— Ошибка?
Качински тяжело вздохнул.
— Чтобы проверить вакцину и подтвердить концепцию, я сначала использовал не комаров, а традиционные прививки.
Люк вспомнил Розалинду, которая говорила о больнице «Чегана» для детей с наследственными болезнями. Не стоило даже спрашивать Качински о том, кого он использовал в качестве подопытных.
— Вводимые дозы, — продолжал генетик, — были значительно больше, чем я надеялся получить из слюны комаров, оставленной в крови после укуса. Поэтому, перед тем как перекодировать геном комаров Элмера, чтобы получить свою вакцину, мы изменили антиген, чтобы стимулировать ответ иммунной системы. По иронии судьбы это сработало слишком хорошо.
— Что же случилось?
Качински поднял взор на луну.
— Первую опытную партию таких комаров мы выпустили в районе деревни Майякиталь около года назад. В племени распространена редкая мутация гена муковисцидоза — одна из причин, по которой мы выбирали место. Носителями были около шестидесяти процентов жителей деревни, но мутация безобидна и выглядит скорее как адаптивная. Даже люди, получившие мутантные гены от обоих родителей, практически здоровы.
Люк знал, что точно также, как мутация серповидно-клеточной анемии защищает против малярии, так и мутация гена муковисцидоза позволяет организму сопротивляться холере и тифу.
— Моя вакцина вызвала иммунный отклик в несколько тысяч раз сильнее, чем предполагалось. Местные жители, покусанные комарами, были практически уничтожены собственной иммунной системой.
— Т-лимфоциты, — заметил Люк.
— Верно.
— Но вы же сказали, что вакцина избирательно активна против репродуктивных клеток.
— Так-то оно так. Но к сожалению, цитотоксические Т-клетки не столь точны в выборе цели в отличие от моей вакцины. Да, Т-лимфоциты запрограммированы на ответ особым антигенам, однако у них нет принципов, и они охотятся за любой клеткой, выделяющей стрессовый белок. Поэтому поврежденные или дефектные клетки — их законная добыча. Очевидно, частная мутация гена муковисцидоза заставляет выделять стрессовый белок все пораженные клетки. Даже если на первый взгляд они функционируют нормально.
Люк подумал о Джейн Доу, и кусочки головоломки заняли свои места. Клетки, пораженные муковисцидозом — эпителий ее дыхательных путей, внешняя секреция поджелудочной железы, желчные протоки, — выделяли стрессовый белок, но этого было недостаточно, чтобы вызвать иммунную реакцию.