Клеймо тирана
Шрифт:
— Разденься..
— Ты говорил только танцевать.
— Пожалуйста, Вера, разденься, — тон далекий от вежливого, а член уже долбит в ширинку.
Она качает головой. Тогда не выдерживаю. Встаю и хватаю ее за край рубашки. Она кричит
— Только не порви!
Роняю ее на себя, ноги раздвигаю, чтобы сверху села. Она, сучка такая, руки от себя убирает. Двигаться начинает, с ума сводит к чертям. На пределе нервы. Член словно дикий зверь пульсирует.
— Понравилась рубашка?
— Может быть.
— Хочешь еще куплю?
— Я не
— Помню, — вцепляюсь в ее волосы, чувствуя их мягкость и влажность. Она пахнет так, словно только после душа. Свежая, сладкая, сочная девочка. Пальцами расстегиваю пуговицы на рубашке, сглатываю, когда замечаю обнаженную грудь, мелькнувшую в вырезе. Двигаю пальцами быстрее, к чертям срывая ненавистную тряпку.
— Аккуратнее, Леон!
Не зверь. Не ублюдок. Леон. Почти прогресс.
— Что тебе эта рубашка? — утыкаюсь носом в ее грудь, втягивая аромат ее кожи, чувствуя себя наркоманом. Словно каждый вздох, как пары опиума.
— Ну, не было у меня такой никогда.
Пиздец. Я просто понимаю, что готов купить ей всё, только, чтобы на продолжала вот так просто елозить своей попкой по моему члену. Делать волну телом, каждый раз касаясь своим плоским животом моего, задевая грудью лицо. Мне сложно было понять тех мужиков, которые рискуют жизнью ради таких как она, покупают им хаты, порой готовы потерять все. Теперь понимаю. Потому что дело не в том, как она сосет или как телом работает, дело в ощущении рядом с такой как она. Дело в эйфории, которая увлекает в свои сети от одного ее взгляда, одного прикосновения. А иначе, почему, я рискую собственной задницей. Чтобы сказала спасибо? Или чтобы никуда не делась, даже если всю жизнь проработаю простым водилой?
Ловлю сосок, почти прикусывая, слышу судорожный вздох, а руки, что были наверху, падают мне на плечи, сжимая их ноготками. Руки с волос спускаются на изящную спину, гладят позвоночник, находя две затянутые в стрейч половинки, которые сжимаю так сильно, что Вера вскрикивает.
— А по аккуратнее? — просит она, но я лишь качаю головой, цепляя другой сосок, втягивая его так сильно, словно хочу чтобы оттуда что — то потекло. Она бьет меня по плечам, хочет слезть с колен, но я только шлепаю ее по заду, чтобы заняла прежнее место. Ее место.
— Больно! Леон! — хочет отпихнуть, и я отпускаю сосок, но тут же начинаю его лизать так сильно, что вырываться Вера перестает, зато вдруг выгибается, а я чувствую, как между пальцами начинает скапливаться влага в том месте, где смыкаются половинки ягодиц.
— Какая мокрая, пиздец, Вер, — достаю руку, демонстрируя ее. Она отворачивается, а по щекам пятна идут. Стыдно? Ей? Хватаю ее лицо влажными пальцами, к себе поворачивая.
— Ну хватит. Это просто физиология, понял?
— То есть не хочешь меня?
— Что?
— Скажи, что ты не хочешь, чтобы я вставил в тебя свой член.
— Я не… — открывает рот и замолкает, убивая
— Не?
— А тебе обязательно все это обсуждать?
— Обязательно и мне говорить, что ты мокрая? Я просто тащусь от этого, а тебе стыдиться нечего.
— Почему это…
— Потому что ты моя, Вер. Когда ты примешь это и поймешь, жить проще станет. А твое удовольствие перестанет причинять тебе дискомфорт. Разве тебе не нравится, что мы сейчас делаем?
— Я не… знаю. Можно я пойду, мне еще поучиться надо, а тебе ехать, — хочет она слезть, но я бросаю ее на диван, нависая сверху, скользя влажными пальцами по щеке, губам, впитывая стыдливое желание, что волнами окутывает меня. — Леон, пожалуйста.
Скольжу пальцами в ее рот, а она хочет отвернуться, но я качаю головой.
— Соси и перестань думать. Я все равно не уйду, пока ты не кончишь.
Она прищуривается, а меня улыбаться тянет, потому что девчонка явно не доверяет и думает, что я опять оставлю ее ни с чем. Скольжу от губ вниз, к соскам, плоскому животу, резинке трусов, оставляя порочную влажную дорожку.
— Может не надо? — шепчет она, когда задираю ноги и стягиваю бриджи вместе с бельем. Сочная киска перед глазами и меня ведет. — Может не надо…
— Ты же не сказала волшебное слово, — усмехаюсь я, окуная язык в горячую сладкую влагу под ее протяжный стон.
Глава 25
Жар в теле становится невыносимым. Перед глазами круги. Пальцы собирают покрывало на диване, болезненно немея.
Я выгибаюсь, чувствуя, как в центр живота стреляют искры удовольствия. Принять его дико сложно, но язык, этот сильный язык, словно тугие веревки, дает только дергаться, но терпеть.
Терпеть. Наслаждаться.
Переживать каждый миг. Каждое гибкое движение вызывает стыд и восторг. От Леона нет спасения и я просто смиряюсь с собственными чувствами к тому, что он со мной делает. Касания к клитору как крылья бабочки. Сначала легкие, а потом начинают двигаться быстрее. Погружение в лоно заставляет вскрикнуть. Господи, как хорошо…
Я вскрикиваю раз, другой, я на грани, готовая вот-вот взорваться от яростной ласки, что хлещет по самому центральному нерву.
Внезапно Леон отстраняется, оставляя меня за секунду до падения.
Я ахаю от возмущения, злость в груди взрывается. Бью его по щеке, а он смеется. Сволочь! Второй раз не удается, он хватает мое запястье, второе, убирает за голову.
— Хочешь кончить?
— Да пошел ты! Ты специально это сделал.
— Просто хочу быть в тебе, когда ты кончишь
Между ног огнем горит и одновременно лижет сквозняком. Потрясающее сравнение.
Ноги так широко разведены, что кожу покрывают пятна розовой краски. Хочу свести, но головой качает.
— Ты реально такая скромная или притворяешься умело? — спрашивает он вдруг. Бесит!