Клеймо Солнца
Шрифт:
Такого не бывает. Внутренний голос прав: в мистический бред я никогда не верил. Однако это больше, чем вера, — я знаю, что чувствовал, и знаю, что мне не привиделось.
Встряхиваю головой, пытаясь прогнать мысли. Не помню, когда последний раз так много думал об одном и том же, будто пытаясь разгадать загадку. Не помню, чтобы когда-нибудь вообще вновь и вновь вспоминал девушку, которую видел только однажды и даже не знаю её имени. «Ещё и виртуальную наркоманку», — подначивает внутренний голос, хотя следом появляется и другая
Надеясь избавиться от ненужных мыслей, достаю из ящика альбом и, не до конца осознавая, что делаю, открываю пустую страницу, начинаю царапать бумагу карандашом. Под рукой только простой, из-за чего рисунок лишён каких-либо цветов, но краем сознания я отслеживаю, что глаза, возникающие на бумаге, очень похожи на глаза незнакомки. У меня никогда не получались портреты, но сегодня что-то изменилось.
Мои руки словно сами собой изображают очертания девушки, цветы, растущие прямо на коже — пускай не точно такие же, ведь я их не рассматривал так, чтобы запомнить все детали, — но общая картина кажется достаточно похожей на реальную. Пока я рисую, в голове воцаряется блаженная тишина, с каждым штрихом чувствуется, как меня покидают удивление и замешательство, а на смену им приходит… любопытство.
Всё-таки кто она такая?..
— Он до тебя добрался, — раздаётся надо мной испуганный женский голос, и я внезапно возвращаюсь в реальность. В тот же миг поспешно закрываю альбом и поднимаюсь, оборачиваясь к Ребекке.
— Ты её видела, — произношу я убеждённо, за считанные секунды понимая, что девушку моя начальница с лёгкостью узнала.
Взгляд Ребекки кажется таким же испуганным, каким звучал её голос пару мгновений назад. Значит, интуиция меня не обманула.
— Кто она? — спрашиваю я.
Начальница не отводит взгляд, но и на вопрос не отвечает.
— Тебе это не нужно, — только и говорит она.
Мне нечем крыть, поэтому я молчу, надеясь на то, что Ребекка всё-таки решит ответить.
— Ты забыл о нашем уговоре? — удивлённо спрашивает она, а, может, так напоминает. Но в этом нет необходимости.
— Помню, — признаюсь я Ребекке.
— Тогда ради чего ты хочешь его нарушить?
Она испытывающее смотрит на меня.
Действительно, ради чего?
Я сжимаю губы, иначе, наверное, открывал бы и закрывал рот, так ничего и не сказав. Выглядело бы глупо.
— Бронсон дал понять, что не отказался бы от моей помощи, — произношу я медленно, — мне любопытно, что могло… — не особенно хочется открываться, ведь у меня всегда это плохо получалось, но я могу довериться немногим, и Ребекка точно входит в их число, поэтому я продолжаю, — вынудить генерала в этом признаться.
Объяснение звучит неплохо. «Не для Дэнниса Рилса», — приводит меня в чувство внутренний голос, и поэтому я больше ничего не говорю. В полной тишине мы с Ребеккой долго смотрим друг на друга.
— Тебе
Я горько усмехаюсь, скорее, из-за упрямства.
— Сдашь меня отцу?
Только когда я произношу эти слова, понимаю, что вопрос звучит грубовато. Мы смотрим друг на друга, и я не решаюсь ни просить прощения, ни объяснять свои слова. Ребекка смягчается первой и говорит очень тихо:
— Ты знаешь, что нет. — А потом она произносит почти жалобно: — Я надеялась, что тебя в это не втянут. Пообещай, что не будешь ничего делать.
Я отлично помню её недавний разговор с Бронсоном, и в груди зарождается трепет.
— Знаю, — признаюсь невольно, — и безмерно тебе благодарен.
— Но-о-о? — вопросительно тянет Ребекка, слишком хорошо зная меня и догадываясь, каким будет продолжение.
— Обещаю, что сам не буду стремиться что-либо предпринимать.
Моя начальница недовольно хмурится, осознавая, как я переворачиваю фразу, но знает, что большего ждать от меня не приходится. Я никогда не любил чёткие формулировки, зная, как они связывают по рукам и ногам.
— Подойдёт. Для начала, — неохотно соглашается она.
Я решаю, что на сегодня хватит с меня новостей и пора домой, но когда я уже оказываюсь почти перед самой дверью, Ребекка окликает меня:
— Дэн, у тебя есть предположения, кто эта девушка?
Я оборачиваюсь и на моём лице наверняка отражается удивление, но я как можно скорее беру себя в руки.
— Я пытаюсь поверить, что она — виртуальная наркоманка с хорошим эстетическим вкусом, — признаюсь я. — Потому что, если это не так, — невольно понижаю голос, — то не решусь строить предположения.
«Ведь они будут слишком смелыми, чтобы быть правдой», — дополняет мой внутренний голос, но я нахожу в себе силы промолчать. Мне действительно не нужны проблемы. И я не намерен нарушать обещание, данное Ребекке Олфорд.
Поэтому, когда начальница не говорит мне в ответ ничего, я просто ухожу, не задавая вопросов.
* * *
— Ты так рано? — спрашивает меня Коди на следующее утро. Его брови удивлённо приподнимаются. — На станции произошёл какой-то сбой? — шутливо продолжает он, и мне требуется приложить усилие, чтобы промолчать.