Клеймо Солнца

Пауль Анна

Вдруг вибрирует и пищит лента, и я вздрагиваю, отвыкнув от звонков за последние несколько дней. «Коди», — высвечивается на экране, и я отвечаю, но даже не сразу узнаю голос друга: он кажется незнакомым из-за напряжения, то которого звенит:

— Дэн, здесь солдаты, шприц, вколют ей…

Если до этого моё сердце измучено билось, то замедляя, то увеличивая темп, то сейчас просто останавливается на несколько секунд.

Я вскакиваю с кровати и приходится опереться о стену, чтобы не упасть, когда моё тело беспомощно шатается.

Знал,

что Бронсон проверит Габриэллу, и она выдержит испытание, поэтому он решит всё-таки выпустить её в город. Знал. Однако не догадался, что мне он назовёт другую дату.

— Дай Габи наушник, — прошу я незнакомым мне самому голосом.

Несколько долгих секунд до меня доносится, как Коди расталкивает солдат, чтобы пробраться к землянке. А потом я слышу сбившееся дыхание до смерти напуганного человека.

— Сделай то, что обещала, — тихо прошу я, вкладывая в эти слова то многое, что хотел бы сказать на самом деле.

Она молчит, и я закрываю глаза, до боли сжимая кулаки.

— Встречу тебя в городе, — обещаю я, и мой голос становится совсем тихим: — И уже никому не дам тебя напугать. Закрывай глаза и делай вид, что засыпаешь. Коди наденет тебе очки или повязку, и всё будет хорошо.

Догадываюсь, что она думает: ничто не заставит её поступить так, как я говорю. Тогда я делаю глубокий вдох и произношу настолько убедительно, насколько вообще могу:

— Прошу тебя, сделай то, что обещала.

Слышу, как дыхание девушки выравнивается, словно она действительно успокаивается. Но в этот момент раздаётся голос Бронсона:

— Это не работает!

Наушник падает, оглушая меня треском. Конец связи.

У меня есть меньше двух минут.

Я выскакиваю, чувствуя, как грудь сдавливает, и становится нечем дышать. Трясущимися руками хватаю стеклянный ящик, который оставил Коди, вытаскиваю шприц, разрываю пакет и прикрепляю иголку, а потом шарю ладонями в поисках нужной пробирки, и несколько падают на пол, развиваясь вдребезги. Ну их к чёрту!

«С вероятностью 70 %». Почерк Коди, крупный и правильный. Лишь пару мгновений я смотрю на пробирку.

Если Коди хоть в чём-то ошибся, то и от вещества с «вероятностью 70 %» Габриэлла может пострадать.

«Не больше, чем от внутривенного укола и транквилизаторов, — подсказывает внутренний голос. — Ей может быть плохо. Но она будет жить».

Набираю вещество в шприц.

С трудом натягиваю на майку рубашку и даже не поправляю рукава так, чтобы они полностью закрывали запястья. Распахиваю дверь, замираю, пытаясь подавить рвотный позыв.

«Третий день после операции, не считая суток без сознания. Справишься: бывало и хуже».

Я ковыляю по коридору, как старый дед, через каждый десяток шагов упираясь рукой в стену и давая себе пару секунд, чтобы отдышаться. Знал бы я ещё, куда идти. Моё зрение выхватывает опознавательные знаки, я даже не успеваю их обдумать, но стрелки, указывающие наверх, словно горят для меня невидимым светом, и внутреннее

чутьё подсказывает, куда нужно идти. Я вижу, как вдалеке открываются двери лифта, и в него входит человек. Я перехожу на бег, если так вообще можно назвать моё хаотичное движение зигзагами, однако приближаюсь лишь немного.

Сьерра входит в лифт, замечает меня, замирает на несколько секунд, а потом её взгляд стекленеет, и не сводя отводя его с моего лица, она нажимает на кнопку. Двери закрываются, лифт начинает двигаться. Ни ехидной улыбки, ни сияющего взгляда — лишь непроницаемое выражение и тоска в глазах. Конечно, она поняла, куда я спешу.

Столько лет я включал самый долгий режим высокоскоростных лифтов, а теперь мне не хватает времени. Теперь, когда есть куда спешить.

Я с трудом дышу. Однако, если ничего не сделаю, то в любой момент Габриэлла может перестать дышать вообще.

Дыхание.

Я делаю глубокий вдох, а затем выдох. Глубокий вдох и долгий выдох.

Таблетки.

Выхватываю из кармана штанов стеклянную коробочку, а в голове звучит голос Ньюта: «Это не игрушки, Дэннис. Будь осторожен. Не больше одной в четыре часа». Я отправляю в рот сразу две.

Вдох, выдох. Вдох, задерживаю дыхание на пару секунд, выдох.

Боль не исчезает, но притупляется, словно датчик излучает волны через какую-то преграду, защищающую моё сердце.

Я слежу за дыханием и начинаю двигаться. Поднимаюсь по лестнице, ускоряю шаг, перескакиваю через ступеньки.

«Я обещаю, что буду рядом».

Наконец оказываюсь на лестничной площадке и останавливаюсь. Дорога кажется мне знакомой, и я продолжаю путь, перехожу почти на бег и устремляюсь в главный зал на третьем этаже Сферы. Больше не останавливаясь и не переводя дыхания, направляюсь прямо к двери лаборатории, рывком её открываю и только тогда застываю, чтобы передохнуть.

— Дэн? — голос Коди.

— Где тебя носит? — голос Алана.

Я поднимаю взгляд. Но смотрю не на парней. Сквозь стеклянную дверь я вижу генерала Бронсона, за ним — солдат, а перед ним… Харви Харриса. Он шипит и роняет шприц, когда искры, отскакивающие как будто от кожи Габриэллы, задевают его руки, и он отступает, а уже в следующую секунду хватает шприц с пола и оборачивается к девушке, напрягаясь всем телом. Он порывисто наклоняется к ней и вновь тянет руки. Искр становится во много раз больше, и он шипит, когда они снова и снова задевают его кожу.

— Быстрее! — громыхает Бронсон, и краем глаза замечаю, как солдаты наклоняют в сторону Габриэллы огнетушители.

Из-под одежды землянки пробивается мерцающий свет. Её лицо перекошено от ужаса, но вдруг оно преобразуется прямо на глазах, и на нём отражается отрешённость, а потом — и вовсе умиротворение… Габриэлла закрывает глаза. Против собственной воли я вспоминаю слова Коди: «Люди впадают в прострацию прямо перед тем, как загореться».

Грудь пронзает боль.

— Если ты не поторопишься…