Клэй из Виргинии
Шрифт:
Вопреки надеждам Клэй этот день оказался на редкость погожим для конца июня: солнечным, чуть ветреным и не слишком влажным. Пит Хьюджес и его помощники потрудились на славу, приводя поместье в порядок: живые изгороди были безупречно подстрижены, Розовая тропинка никогда еще не выглядела столь ухоженной, а цветы в оранжереях и открытом грунте словно дожидались нынешнего утра, чтобы раскрыть бутоны. Белые лилии живописно отражались в пруду, а за тисовой оградой, установленной специально по такому случаю, спрятался старомодный Сад уединения. Фонтан, с незапамятных
– Если я выпью еще хоть чуть-чуть этой отравы, я за себя не отвечаю, – хихикнула Робин Рэндольф. – Клэй, не попросить ли нам Джорджа принести еще?
Клэй протянула молодому человеку свой бокал:
– Джордж, пусть нам нальют пунша. И прихвати на обратном пути тарелку с бутербродами, а то я проголодалась.
– Хочу еще креветок, – заявила Робин. – Пожалуй, мы отправимся все вместе и поможем Джорджу тащить еду. А ну, Клэй, шевели задницей!
– Ладно, ладно. Но если креветки уже кончились, я этого вам никогда не прощу. И вообще я бы с радостью осталась здесь навсегда. – Клэй поднялась и заковыляла вслед за Робин.
– Вот ты где, Клэй! А я тебя искала… – На дорожку, спотыкаясь, вышла Одри Йейтс в лавандовом платье от Халстона, в которое ее обрядила мать. Светлые шелковистые волосы Одри, схваченные на висках двумя веточками дикой орхидеи, спускались до лопаток. Тут же откуда-то появился Шульер Кларк, приятель Одри; он держал в руке бутылку шампанского.
– У нас тут свой персональный бар, – похвастался он. – Но мы никак не можем найти подходящее уединенное местечко.
– Клэй! Пр-дставь меня своим друзьям! – заплетающимся языком произнесла Одри, вперив в Джорджа взор своих невинно-голубых глаз.
– Это Робин, а это Джордж Рэндольф. Робин, Джордж, познакомьтесь с…
– С Одри Йейтс, сводной сестричкой Клэй, – Одри хихикнула. – И где же вы все это время скрывались? Почему я до сих пор вас не встречала?
– Пойдем, Одри. – Шульер дернул за руку не в меру разошедшуюся подружку. – Отыщем уютное местечко, пока шампанское не выдохлось.
– Увидимся позже, др-рузья! – крикнула через плечо Одри. – А вечером сходим в клуб потанцевать.
Робин покачала головой:
– Ну и ну! Все, что ты рассказывала мне о ней, – чистая правда. Ну и штучка!
Джордж восхищенно следил за Одри, пока та не скрылась в кустах.
– Вот это да! Бог мой, какая девушка!
Робин и Клэй переглянулись. Клэй подумала, что Джорджу следовало бы проявить больше благоразумия и не попадаться на крючок такой безмозглой девице, как Одри Йейтс.
– Идем, Джордж, – скомандовала Робин. – Пунш и креветки, надеюсь, не забыл?
Вскоре они запаслись едой и напитками.
– Хотела бы я встретиться с Бью. Если Одри такая красотка, он, должно быть, тоже хорош собой, – сказала Робин.
– Бью был на церемонии, но сбежал сразу, как только она закончилась. Мы с ним до сих пор не перебросились и словом.
– Господи,
– Ни за что. Бью не в моем вкусе. Если хочешь, можешь взять его себе, но я не советую.
Музыка внезапно умолкла, и послышалась барабанная дробь, затем Розмари Кларк, мать Шульера, произнесла мелодичным голосом:
– Тишина! Сейчас новобрачные разрежут свадебный торт!
Толпа разразилась аплодисментами, смехом, выкриками: «Ура!» «Давно бы так!»
Клэй смотрела на счастливо улыбающегося отца, которого Санни проворно ухватила за руку и повлекла к четырехъярусному торту, украшенному пурпурными розами и фигурками из сахарной глазури.
– Я предлагаю выпить за мою прекрасную невесту, – сказал Мак, – и за всех, кто пришел сегодня, чтобы разделить с нами нашу радость.
Санни подняла бокал:
– И за тебя, Мак Фитцджеральд. Ты сделал меня самой счастливой женщиной в мире! – Она поцеловала мужа под одобрительные выкрики публики, а потом они с Маком вместе разрезали торт.
Клэй, стоя в стороне, безмолвно наблюдала за происходящим. Отец был высок, строен и, хотя в его волосах появились седые пряди, выглядел лет на десять младше своего возраста. Однако и Санни тоже выглядела прекрасно в своем коралловом шифоновом платье, за которым специально ездила в Нью-Йорк. И все же в ней угадывалось что-то от хищницы, вот только Клэй никак не могла взять в толк, почему отец не замечает этого. Наверное, любовь и вправду слепа, подумала она.
– Как поживает моя маленькая Клэй? – На ее плечо легла тяжелая рука Билла Синклера, холостого приятеля Мака, сальные шутки которого неизменно вызывали у Клэй отвращение. По своему обыкновению, Синклер был сильно пьян.
Клэй отстранилась и, сделав резкое движение рукой, словно пытаясь удержать равновесие, выплеснула бурый пунш на бледно-голубую рубашку Билла.
– Ах, господин Синклер! Мне так жаль… – Билл ошарашено заморгал. – Сейчас я принесу полотенце…
Клэй направилась к бару, и в этот миг появился из толпы Мак.
– Я повсюду тебя ищу, – сказал он. – Как у тебя дела? Веселишься с друзьями?
– Все в порядке, папа. Отличная вечеринка. На глаза Мака навернулись слезы.
– Ах, Клэй, милая, я люблю тебя так, как не любил никогда в жизни. – Он ласково обнял ее. Клэй закрыла глаза и крепко прижалась к отцу.
– Мак! Мак, поторопись! – Голос Санни доносился из окна спальни на втором этаже, куда она удалилась, чтобы надеть дорожное платье.
– Иду, дорогая!.. Клэй, мне надо переодеться, а потом мы собираемся незаметно ускользнуть. Я не хочу никаких свадебных штучек вроде осыпания розовыми лепестками, ничего такого. – Они медленно зашагали к дому; Мак по-прежнему обнимал Клэй за плечи. – Пока нас не будет, веди себя хорошо, делай все, что попросит Нелл. Думаю, мы вернемся в следующий вторник.