Клэй из Виргинии

Впечатление было такое, будто в бангкокском аэропорту Дон-Муанг отключили кондиционер. Джош Льюис сбросил пропотевшую холщовую куртку, раскурил первую за день сигарету и вышел сквозь вращающиеся двери из здания аэропорта. Над бетонной дорогой трепетало марево раскаленного воздуха – еще не настал полдень, а температура уже поднялась до девяноста градусов по Фаренгейту.

Выбившаяся из прически прядь темно-русых волос прилипла к высокому лбу

Джоша. Он провел ладонью по голове, приглаживая волосы, и зашагал к концу летного поля. Смотреть там было особенно не на что – одни лишь ангары да склады. Джош бросил на бетон окурок и растоптал его. Было слишком жарко, чтобы глотать дым; к тому же теперь он старался поменьше курить. Вытерев со лба пот, Джош двинулся обратно.

В нескольких футах от него, скрипнув тормозами, остановился белый таксомотор «датсун»; дверца резко распахнулась, и из машины выскочила симпатичная длинноногая женщина. Ее высокая изящная фигура потрясающе смотрелась в белых полотняных брюках и мешковатой рубашке, схваченной на талии черно-коричневым замшевым поясом, длинные, до плеч, волосы колыхались при каждом движении. Казалось, жара совсем ее не беспокоит.

Кликнув носильщика, женщина указала сначала на багажник «датсуна», потом на второе такси, только что остановившееся сзади и по самую крышу забитое большими серебристыми ящиками. Расплатившись с таксистами, она вытащила с заднего сиденья первого автомобиля три синих рюкзака и два коричневых чемодана из воловьей кожи.

Джош зажег вторую сигарету и стал с интересом смотреть, как носильщик извлекает шестой, седьмой и, наконец, десятый металлический ящик, каждый из которых был размером с коробку из-под апельсинов. «Фотооборудование», – подумал Джош. Но что бы ни оказалось в этих ящиках, добра у путешественницы было навалом. Последними явились на свет два огромных кожаных чемодана «Ботега де Венета». Носильщик позвал на помощь коллегу, и вдвоем они взвалили десятый ящик на верх и без того переполненной тележки, с трудом удерживая ее в равновесии и шумно переругиваясь на монотонном тайском наречии.

– Ох… нет! Нет! – Незнакомка подбежала к тележке. Произношение сразу выдало в ней американку. – Эти четыре надо положить отдельно. Возьмите третью тележку, пожалуйста.

Невысокие тайцы-носильщики смотрели на нее, улыбаясь. Было совершенно очевидно, что они не понимают ни слова.

– Йес… – в конце концов произнес один из них и усиленно закивал.

– Вот, смотрите… – Красотка ткнула пальцем в ящики, о которых шла речь. – Эти… положить туда! – Она взмахнула рукой в сторону третьего носильщика, который приближался с пустой тележкой. – И побыстрее. Везите багаж к стойке «Филиппин эйрлайнз»… «Филиппин эйрлайнз», – повторила она. – Поняли?

Носильщики дружно кивнули.

Джош накинул куртку, забавляясь тем, как сбитые с толку тайцы деятельно принялись перекладывать предметы, распределяя их по трем тележкам. Женщина, на плече которой болталось не меньше пяти сумок, сжимая в руке шестую, поспешно двинулась к аэровокзалу, шагая легкой походкой и словно не чувствуя тяжести, которую ей приходилось нести на себе. «Неужели она путешествует одна?» – подумал Джош.

Впрочем, хорошо было уже то, что эта женщина заставила его хоть на минуту забыть о жаре.

Войдя в здание аэровокзала, он убедился, что единственный самолет, следующий рейсом «Филиппин эйрлайнз», должен был подняться в воздух около полудня и летел в Манилу, как раз туда, куда направлялся и Джош.

Пока носильщики разгружали ящики, сотрудник авиакомпании трудился над взвешиванием багажа, стараясь не спасовать при виде такой горы предметов и сохранить на лице профессиональную уверенность.

– У вас есть ручная кладь? – осведомился он.

– Конечно, вот.

Филиппинец приподнялся на цыпочках и выглянул поверх стойки.

– Один, два… Нет, мисс, вы не можете взять с собой пять сумок – это запрещено. Вам придется сдать три из них в багаж.

– Ах! – Дымчато-серые глаза женщины расширились. – Нет-нет, я должна непременно взять их с собой. В сумках пленки, фотоаппараты, объективы; они могут разбиться, и мне нечем будет их заменить…

Филиппинец улыбнулся и покачал головой.

– Вы хотите заставить меня нарушить правила, – сказал он. – Это невозможно.

Женщина умоляюще улыбнулась.

– Нет, я не прошу нарушать…

Джош Льюис с одобрением следил за представлением, которое разворачивалось перед его глазами. Судя по всему, женщина не впервые сталкивалась с подобными затруднениями и умела справляться с ними, напуская на себя хорошо отработанный наивно-очаровательный вид.

– Я уверена, что на борту будет много пассажиров, которые вовсе не берут с собой ручной клади, – продолжила она. – Так что если говорить о весе, мои три сумки вполне могли бы принадлежать кому-то другому. Вы меня понимаете?

– Нет, – ответил филиппинец. – Я понимаю, о чем вы говорите, но мы должны неукоснительно выполнять правила. К тому же… – он указал на двенадцать предметов, сданных женщиной в багаж, – …вы и без того превысили разрешенный вес.

Красавица вздохнула:

– Да, но я готова заплатить. А эти сумки я должна взять с собой. Вчера на «Индиан эйрлайнз» мне разрешили… и в «Пан-Америкэн» на прошлой неделе…

– Может быть, и так, но совокупная масса груза намного превышает установленный предел. – Служащий посмотрел на весы. – Вам придется доплатить десять тысяч батов.

Пока женщина возилась с бумажником, Льюис быстро подсчитал в уме, что поклажа обойдется ей в пятьсот американских долларов, и решил, что настало время вмешаться.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я случайно слышал ваш разговор. Буду рад помочь, если не возражаете.

– Спасибо! Я вам так благодарна!

Льюис бросил взгляд на ее дорожную карточку, лежавшую на стойке, и прочел написанное на ней имя – Клэй Фитцджеральд. Он повернулся к служащему.

– Мы с мисс Фитцджеральд путешествуем вместе. Я возьму часть ее ручной клади. И, кстати, зарегистрируйте пять лишних ящиков на мой билет – я сдал в багаж только две небольшие легкие сумки…

– Но, сэр… – неуверенно заговорил филиппинец, потом пожал плечами. – Ладно, так и быть. Этот рейс не слишком перегружен.