Клевые
Шрифт:
— Может, она и есть та самая Ольга? — подумала паскудница. И услышала звонок в дверь.
— Сколько лет я растила его, как брата! Думала, всегда со мной будет. Не станет торопиться с семьей. А он… — знакомилась Юлька с Ольгой, с завистью подметив, как заботливо помог Андрей девушке снять пальто, предложил, кресло у стола, тут же налил чай. О ней, о Юльке, он никогда так не беспокоился.
Она вслушивалась в их разговор. И не могла понять многого. Что такое конспект, семестр, зачет? Потом они говорили о ее семье, своих будущих заботах. Юльку они словно не заметили. Она почувствовала
— Хотя… Чего это я? Моего прихода тоже ждут всегда! Клиенты! За всякий визит платят картинками — баксами. И тоже вниманием не обходят! Вино, коньяк, шоколад — всегда на столе имеются. В постели сколько ласковых слов слышу. Жены о таком мечтать не могут. Лишь в самом начале. А я — всегда! И со мной говорят душевно и приветливо! — усмехается девка. — Ага! До постели! А когда жар упадет, забываются мигом ласковые слова. Сразу спешат выпроводить за дверь. Уж куда там помочь одеться. Куртку — :комом в руки. Смятые деньги в кулак. Кое-как успеваешь вскочить в туфли, а перед тобой уже двери нараспашку. Торопят… Любовь прошла… Любовь? А что это такое? Выдумка мещанок? Намечтали себе всякие переживания, страдания! А из-за кого? В чем беда? Ушел к другой? Ну и ты не теряйся! Мужиков хватает! Чего из-за них в петлю лезть? В темноте они все одинаковы! Переживать стоит за того, кто хорошо башлял и вдруг откинулся или уехал. С мужем, когда он один на всю жизнь, с тоски сдохнуть можно. Если он еще и голодранец, тогда совсем хана! Не пойму, как могут бабы с одним мужиком всю жизнь жить? Это ж наказанье, — утешает себя Юлька. И твердо решает, что замужество не для нее…
— Юлька! Иди ужинать! — позвала Тоня, приоткрыв дверь.
Девки уже потягивали кофе, когда паскудница появилась на
кухне.
— Ты чего это в темноте сидела? Мы думали — не дома! Иль спать легла рано? — спросила Серафима.
— С клиентами осечка! Не зовут хмыри. Безработной осталась!
— поддела Роза.
— Нет, она даже от хахаля отказалась! — вспомнила Антонина.
— Уж не заболела ль? — оглянулась на Юльку.
— С чего причитаете? Просто настроя нет!
— Хандра напала? Или влюбилась в кого-то?
Егор, сидевший неподалеку, даже чаем поперхнулся.
— Эта влюбится! Да кому она нужна? Кто себя проклял? Иль обиделся на собственный хрен? — вырвалось невольное.
— Да я, если захочу, такого оторву, что ты своими яйцами подавишься от удивленья! Не чета тебе!
— Ты заклеишь на ночь! А я о другом, о постоянном! Вот на это с тобой никто не решится! Разве только псих? — продолжил Егор, морщась.
— А кого ты мужиком считаешь? Уж не себя ли часом? Так ты лишь член от мужика, какой по бухой ненароком потеряли! Мужики бабам платят за общенье и постель. Ты же самого себя продержать не сможешь! — взорвалась паскудница.
— Уж чем такую бабу клеить, лучше
— Ох, бабы! Смотрите на него! Сокровище обиделось! Да если я дерьмо, ты — падла! Я с таким и за миллион баксов не легла б в постель!
— Юлька, не темни! За сотню баксов, не глядя, уломалась бы! И не вешай лапшу, что по тебе кто-то сохнет! — осекла паскудницу Нинка. И, подойдя к Егору, обняла, чмокнула в щеку. — Совсем испаскудили моего зайку! Обзывают ни за что! Ты, скворушка, не обращай внимания ни на кого! Слышь? Нынче все злые как собаки бездомные! А бабы в первую очередь. Все оттого, что перестали нас любить! Только пользуют, как по нужде! Скоро забудем, зачем мы на свет появились! Любить, рожать уже разучились. О семьях не думаем. Лишь бы прокормиться. Разве такое красит баб? Вот и звереем поневоле! От бед наших! Оно, хоть и несносная паскудница, но тоже не с добра. Обойдена теплом. И так же, как нас, никто не любит, никому не нужна. Оттого срывается…
— Это я никому не нужна? Ты о себе бреши! Тебя даже лягавый бросил! У меня таких забот нет! Захочу, запросто заклею чувака! Заморочу мозги и замуж выйду, — злилась Юлька.
— Ты? Замуж? Хотела бы глянуть на того дурака! — рассмеялась Нинка недоверчиво.
— Спорим? На сколько? — подскочила Юлька.
— Да тебя больше трех дней никто не выдержит, не потерпит рядом! — уверенно продолжил Егор.
— Ах, так! — Юлька подошла к телефону.
— Костя! Здравствуй! Это я! Вспомнил? Вот и хорошо, что не забывал! Решила убедиться, не остыли ль ко мне чувства? Ну, знаете, наслышана от подруг всякого. К вам это, знаю, не относится! Полотно скоро заканчиваете? И я там главная героиня картины? Спасибо! Хотелось бы взглянуть! Конечно! Интересно, как выгля
жу! Можно ли запомнить так быстро? Что? Любовь помогла вам?
— чуть не выронила трубку из руки.
Юлька увидела, как от удивления отвисла челюсть у Егора. Онемела Нинка. Антонина, не веря в услышанное, замерла у стола. Роза, не скрывая удивления, качала головой. Тихо, простодушно улыбалась Серафима.
Остальные девки сочли ее разговор за блеф.
— Давайте адрес. Записываю! — говорила Юлька. И пообещала, что завтра в восемь вечера обязательно придет в гости.
Утром все, кроме Юльки, забыли о телефонном разговоре. Девка о нем не забыла. Ее злило то, что вокруг считают ее никчемной, не нужной никому. Даже Андрей не позвонил. Не спросил, почему ушла, не прощаясь? Егор посмел высмеивать! И Юльке захотелось доказать им, всем сразу, что она многое значит для кого-то.
Девка смело шагнула в открывшуюся дверь.
— Проходите! Костик ждет вас! Правда, сейчас у него друзья! Пришли навестить. Но они недолго. Проходите! — повела в комнату, откуда слышался оживленный разговор.
Юлька вошла и онемела. Рядом с Костей, за столом, сидел вчерашний клиент — молодой парень. Увидев девку, он сразу узнал ее. И, оглянувшись на Костю, спросил:
— Это ты ее ждешь?
Костя вместо ответа встал навстречу, превозмогая боль.
— Костик! Погоди! Давай выйдем покурить! — потащил друг в спальню, закрыв за собой двери наглухо.