Кленовый букет
Шрифт:
Не слушаю смешную благодарность Антона и полностью погружаюсь в себя.
Видимо я сильно задумался раз не заметил того, что остался в комнате один. Антон и тот, что меня охранял ушли. Сева пока не проходил, а на полу не далеко от себя я увидел свой телефон мигающий и с выключенным звуком.
Вытянув ногу подталкиваю его к себе. Только со связанными руками вряд ли получится позвонить.
Новое сообщение. Ксюша. Очень надеюсь, что оно от нее. Не придумав ничего другого снимаю ботинок и провожу
Ксюша «Я дома. Со мной все хорошо».
Расслабляясь, приваливаюсь к батарее и шевелю онемевшими пальцами рук. В голове, как и на душе пусто. У меня не осталось ничего. И я вновь один. Глупо было надеяться на что то другое с моим то везением. Смех истерикой пережитого рвется наружу разбиваясь об серые стены. Слезы накопившихся обид текут по лицу и противно щекочут кожу. Противно, что я такой неудачник. Что оказался не нужным ни кому. Противно от такого существования на свете. Ни кто! Ни кому! Сам себя ненавижу за это!
– Максим.
Голос звавший меня рвет душу еще больше от того, что я помню его с детства. Так говорил мой отец, но его для меня больше нет.
– Максим, сын.
Не от имени произнесенного моим воспоминанием, а от другого слова я открываю глаза и смотрю на человека, которого давно для себя похоронил. Мой отец. Вот он, сидит напротив меня и развязывает мои руки. Растирает запястья и помогает мне подняться.
– Давай, поднимайся и пойдем от сюда. Я увезу тебя в другое место, в другой город, в другой мир…
Он говорит еще и еще, но на пороге я отталкиваю его из последних сил бью в челюсть. Только сейчас замечаю еще Гришу, который поддерживает моего бывшего для меня отца.
– В другой мир? Куда? Зачем мне ехать с тобой в другой город, если здесь лежит моя мать? Что ты можешь мне дать кроме пустых надежд? Мне уже давно ни кто не нужен. Да и зачем теперь я тебе? У меня нет компании матери, я ее обменял на свободу любимой девушки, которой у меня скорее всего тоже больше нет! Да пошли вы все, ненавижу вас! Предатели!
Срываясь на крик бегу вниз. Только окончательно промочив ноги заметил, что так и не одел второй ботинок. Да и телефон остался, где-то в одной из старых квартир.
А ноги сами меня привели к дому Ксюши. Не опуская руки жму на звонок. Откройте!
Только когда мою руку сбрасывают с кнопки звонка поднимаю голову. Сил нет гнуть из себя приветливого посетителя. Да и интересует меня только один вопрос:
– Ксюша, как она?
– В порядке. Как я понял в моей помощи больше нет смысла, поэтому уходи и не возвращайся. Я тебя однажды предупредил, больше повторять не стану.
И захлопнул калитку.
А я продолжал стоять на осеннем ветру в одном ботинке.
– А ты даже не можешь быть Золушкой, Максим
Разговаривая сам с собой я побрел по ночным улицам. Давно перестал чувствовать холод. Осталась только пустота и полное равнодушие ко всему. Когда уже начал пошатываться я сел на скамейку. Только прикрою глаза и вновь пойду. Все равно нельзя оставаться здесь на всю ночь. Удивительно, что до сих пор менты не остановили. Мой видок был тот еще, а документы походу потерял.
Хотя нет, луче бы арестовали. В камере по любому теплее, чем на улице.
Так и не открывая глаз я заснул. Провалился в спасительную пустоту, которая встретила меня своими теплыми объятиями.
Часть 8.
Ксюша.
Мой хрупкий мир рухнул. Это случилось в тот самый момент, когда я получила письмо от Максима. Спустя почти месяц после моего похищения, мне Роман передал белый конверт, который не был даже подписан. Всего несколько слов, а в конце «Прощай».
Я в немом оцепенении смотрела на скупую строчку написанную его рукой сквозь пелену слез бегущих по моим щекам и крупными каплями падающих на лист оставляя безобразные за собой кляксы.
Максим уехал. Забрал документы из института и даже не попрощался со мной лично. Значит, на столько я была ему небезразлична, что не заслужила даже прощального разговора? Каждую секунду твержу себе, что я сильная и выдержу это, но каждую вторую секунду сердце вновь и вновь разрывается от тупой боли разъедающей душу.
Знаю, что сама тогда бежала из парка, сама хотела первой оставить его. Но я тогда была на грани, меня обидели, а вот Максим клялся, что для него мои проблемы со слухом не важны. Я хотела защитить свое сердце. Думала получится жить без любимого человека, но как же я тогда ошибалась. Знала ведь, что ничего у нас не выйдет, но все же подставила сердце под удар. И это было моей самой главной ошибкой.
Ту девушку, что меня оскорбила и ударила, я больше не видела. Лера сказала, что она искала Когтева. Роман не знал куда уехал его друг или просто не говорил при мне. Лера жалела меня и на чем свет стоит ругала Макса. Только вот не он один виноват в моих страданиях.
В первую очередь виновата я сама.
«Ксюша, я уезжаю из города и возможно уже никогда не вернусь. Знаю, что говорю заезженные фразы, но для нас действительно так будет лучше. Прощай!»
Это письмо и мои рисунки, вот все, что осталось от моей первой любви.
У меня не было ожидаемых истерик и депрессий, лишь по ночам, когда перечитывала наши переписки и листала свой альбом, я давала волю слезам. Они были мне необходимы, так я могла вернуться в прошлое и хоть на мгновение вновь быть рядом с ним.