Клан
Шрифт:
— Так вы знаете про существование топорников? — выдохнул он.
— А кто же про них не знает? — Пожала плечами девушка с таким видом, словно речь шла о кухонных тараканах.
— Что, приходилось… — красноречиво поднял руку к голове Алексей.
— Нет, — усмехнулась Лена, — меня не били. Но наведываются довольно часто. Регулярно им что-то в моих товарах не нравится… — Машина выскочила на улицу Рубинштейна, промчалась через два перекрестка и стремительно затормозила перед вывеской «Антикварный магазин». — Вот и приехали. Пошли, пока продавщицы меня не заметили. Посмотрим, как без
Обогнув «Тойоту», она сбежала по уходящим под короткий навес ступенькам. Звякнула колокольчиками и тут же хлопнула входная дверь. Алексей к этому моменту только-только успел ступить на тротуар и выпрямился. Позади пискнула включившаяся сигнализация, щелкнули соленоиды замков. Дикулин с сомнением посмотрел на дверь с картонной табличкой «открыто», однако решительно махнул рукой и пошел вниз.
Насчет того, чтобы продавщицы работали, его новая хозяйка явно погорячилась: в трех залах, каждый размером с двадцатиметровую комнату, царил полный и безупречный покой. В легкой прохладе две женщины лет по тридцать прогуливались между темными картинами, зеркальными горками, резными стульями, бронзовыми напольными часами и высокими зеркалами с облупившейся амальгамой. В застоявшемся воздухе Лена оставила за собой ощутимый вихревой след. Дикулин, следуя по нему, прошел за коричневое ореховое бюро с семью потайными ящиками — если верить ценнику, конечно, — обнаружил там обшитую жженой рейкой дверь, толкнул. И неожиданно оказался во вполне современном офисе: зеленые стены из жидких обоев, натяжной потолок, узкое пластиковое окно под потолком, стеклянный стол, сквозь который отлично различались обтянутые черными колготками коленки. Их владелица ковырялась в стоящем рядом с креслом высоком сейфе.
— Могу дать аспирин, если голова болит, — сообщила из железного нутра Лена. — А еще надежнее — баралгин вместе с но-шпой. Улучшает кровообращение. После нее и боли отпускают, и соображаешь лучше.
— В такой ситуации водка лучше помогает, — хмыкнул Леша.
— Водки нет, — выглянула из-за стальной дверцы хозяйка. — Могу налить коньяка.
— Да нет, спасибо, — отказался Дикулин. — Я же за рулем. Это я так, пошутил.
— Тогда обойдемся средствами попроще. — Девушка выставила на стол белый флакон с хлоргексидином, какой-то импортный аэрозоль, положила пучок ваты.
— Что, часто лекарства воруют? — кивнул Алексей на сейф.
— Нет, — покачала головой хозяйка. — Просто ценные вещи никогда нельзя класть туда, где их станут искать. Лекарства лежат для грабителей, если они все-таки вскроют эту махину. А то как бы от сердечного приступа не померли. Жалко… А теперь, мой друг, будьте любезны повернуться ко мне спиной и склонить голову.
По затылку пополз холодок, что-то металлически брякнуло, в мусорницу у стола полетел кусок розовой ваты.
— Так, тут хорошо, проплешины не останется… Та-ак, это всего лишь волосы… Еще чуть-чуть… — Послышалось шипение аэрозоля. — Ну, теперь почти все. Посидите немного в этой позе, я рану медицинским клеем залила. Минут за пять застынет, и можно гулять спокойно. Хотя, конечно, лучше в шляпе. Прядь волос у ранки будет казаться грязной.
— Спасибо… — Алексей немного помолчал, потом поинтересовался: —
— Ну, здесь не бакалейная лавка, чтобы толпа крутилась, — отозвалась хозяйка. — У антикваров товар штучный, клиент редкий, разборчивый.
— А не прогорите при такой скромности?
— Ничего, выкручусь, — он ощутил в голосе собеседницы усмешку. — Даже магазин, и тот кое-как себя окупает.
— И на бензин для «Тойоты» остается?
— От магазина? — Теперь девушка откровенно рассмеялась. — Ну, на бензин, пожалуй, хватает.
— А на все остальное?
— Экий вы любопытный, Алексей… Ну, положим, так… В антикварном деле почти всегда продавец совершенно не представляет ценности своего товара, а больше половины покупателей мало разбираются в истинной стоимости покупки. Иногда за десять рублей можно купить вещь ценой в сотню долларов, а потом продать ее за четыреста.
— Хороший бизнес! — присвистнул Леша. — Помнится, это называлось…
— Это называлось обычной торговлей, — перебила его Лена. — Я покупаю вещь за те деньги, за которые ее соглашаются продать, и продаю за цену, которую соглашаются заплатить. Нож к горлу никому не приставляю. И если вы думаете, что это очень просто, попытайтесь сперва визуально различить бронзу начала и середины восемнадцатого века, или угадать на барахолке в куске лома ювелирное сокровище, или определить цену тому, чего никто и никогда не пытался продать.
— Я думал, все это есть в каталогах, — пожал плечами Дикулин.
— Так уж и есть… Хватит, поднимите голову, — разрешила хозяйка. — Ладно, сейчас я покажу тебе кое-что… Посмотрим, что ты скажешь о каталогах тогда.
Алексей поднялся, двинулся вслед за Леной к еще одной двери, покрытой теми же жидкими обоями, а потому мало заметной на фоне стены. Створка оказалась железной, за ней — решетка, и только после короткого коридора Дикулин очутился в еще одном помещении, увешанном картинами, с узкими светящимися прилавками вдоль стен.
— В те залы приходят те, у кого завелось чуток денег, и теперь они хотят купить дорогую безделушку жене на день рождения или похвастаться перед друзьями мебелью восемнадцатого века, — сообщила хозяйка. — Тот же, кто хочет вложить реальные капиталы и разбирается в вещах, идет сюда.
Дикулин ее не слушал. Он медленно приблизился к деревянному стенду, на полках которого были разложены инкрустированные самоцветами, покрытые мелким рисунком, сверкающие полировкой мечи, сабли, кинжалы, рапиры, ятаганы.
— Какая сказка… — Пальцы правой руки невольно сжались и разжались. Он оглянулся на хозяйку: — Можно?
— Ох уж эти мужики. Прямо как дети. Можно, попробуйте.
Первым Алексей взял в руку короткий, меньше полуметра, но широкий и толстый меч с грубо вырезанной из кости гардой, однако с крупным голубым камнем в навершии. Слегка взмахнул им, резко передвинул кончик клинка из стороны в сторону. Несмотря на массивность, меч управлялся легко, словно центр его тяжести находился в середине ладони. Никакого напряжения мышц, тяжелых замахов. Казалось, достаточно мысленного усилия — и сталь уже парирует направленный в сердце или голову удар.