Клан волчицы

Карранса Майте

— Чего это ты так вырядилась? — осмотрев Крисельду с головы до ног, усмехнулась Карен.

— Так получилось. Больше ничего не пришло в голову.

— Разгуливай в таком виде без меня. Я не хочу, чтобы потом на меня показывали пальцем.

Крисельда прекрасно понимала Карен — врача, известного всем в округе. Если она окажется в обществе Крисельды, когда та внезапно останется полуголой, ей придется убираться из этих краев подобру-поздорову.

Иллюзии, создаваемые омниорами, частенько выручали их в трудную минуту, но были весьма

непрочны и чуть что — испарялись. Кроме того, на поддержание иллюзии требовалось столько сил, что после ее исчезновения омниора много часов не могла и пошевелить пальцем, не говоря уже о том, чтобы создать новую.

— Вспомни Брунгильду! — серьезно предупредила Карен.

К счастью, Крисельде не пришло в голову взлететь на иллюзорном воздушном шаре вроде того, на котором злополучная Брунгильда полетела со своим другом любоваться Мадридом с высоты птичьего полета. Омниоры считали падение Брунгильды с высоты в три тысячи метров прекрасным примером скверного применения иллюзий. Шальной ласточки, пролетевшей сквозь шар, хватило для того, чтобы Брунгильда со своим воздыхателем рухнули вниз — падая все быстрее и быстрее.

Въехав на привокзальную стоянку, Карен тут же заметила аккуратно припаркованный автомобиль Селены.

— Беги! — крикнула она Крисельде.

На пустынной привокзальной площади уже раздавался грохот приближающегося поезда. Чмокнув на прощание Карен в щеку, Крисельда выскочила из машины и помчалась к перрону, не обращая внимания на свои высокие каблуки и узкую юбку. Несколько бесценных минут у нее ушло на то, чтобы приобрести в кассе билет до Мадрида.

Когда Крисельда выбежала на перрон, у нее замерло сердце. Через грязное стекло вагона она разглядела нескладную фигурку девочки-подростка, взобравшейся на сиденье, чтобы засунуть в багажную сетку спортивную сумку. Это Анаид! Ее маленькая Анаид!

Крисельда бросилась к поезду, но ее подвели высокие каблуки. За несколько метров до вагона колдунья споткнулась и упала. Какой-то вышедший из поезда пожилой пассажир немедленно помог ей подняться, но Крисельда его даже не поблагодарила, потому что в этот миг двери вагона закрылись и поезд тронулся.

Автомобиль Карен двигался в сторону Урта. Теперь от нее почти ничего не зависело. Убеждать Анаид вернуться и спрятаться на курорте придется Крисельде.

Зевая и мечтая о чашке кофе на следующей автозаправочной станции, Карен недоумевала, как растяпа Крисельда могла быть сестрой разумной и осмотрительной Деметры. Впрочем, несмотря на свою осмотрительность, Деметра пала жертвой одиор, а Крисельда пока жива…

В этот момент Карен заметила, что утренний воздух на удивление чист, прозрачен и совсем не похож на тот тусклый сумрак, к которому она привыкла за последнее время. Даже встававшее из-за горизонта солнце показалось ей ярче обычного.

Решив, что все это мерещится ей от усталости, Карен выпила на следующей автозаправочной станции сразу две чашки крепкого кофе.

Сеньора

Олав гладила изящными тонкими пальцами подушку на кровати Анаид.

— Говорите, в Париж? — произнесла она доброжелательно, но с некоторым сомнением в голосе.

— Так она сказала, о госпожа! — пискнула неверная дама.

Сеньора Олав мрачно покосилась на рыцаря.

— Ты тоже это слышал?

— Да. Именно так она и сказала.

Сеньора Олав подошла к закрытым ставням и с жестокой усмешкой начала их открывать.

— Нет! Только не это! — воскликнула неверная дама, закрываясь рукой от проскользнувшего в щель лучика света.

— На улице чудесная погода, — промурлыкала сеньора Олав, гладя ставни. — Светит солнышко. Не желаете ли на него взглянуть?

— К чему такая жестокость, госпожа?!

— Это я-то жестокая! — Сеньора Олав всплеснула руками. — Я люблю эту девочку, как собственную дочь, а теперь из-за вашей глупости потеряла ее!

Рыцарь и дама переглянулись, и это не ускользнуло от внимания проницательной сеньоры Олав.

— Моя любимая девочка слишком умна, чтобы докладывать таким олухам, как вы, куда направляется на самом деле. Но и вы могли бы поумнеть за столько столетий и не верить каждому сказанному слову.

Ни дама, ни рыцарь не осмелились возражать, и сеньора Олав поморщилась:

— Я очень ошиблась, доверившись трусу и предательнице… Кстати, кто объяснил Анаид, что она может повидаться с Селеной у Черного плеса?

— Это были не мы!

— Анаид сама все узнала!

— Пожалуй, стоит заставить вас мучиться так же, как мучаюсь сейчас я, потеряв свою любимую малышку, — вздохнула сеньора Олав. — По-моему, вы это заслужили.

— Что вы задумали, о госпожа?!

— Вы достойны того, чтобы ваш видимый образ исчез и вы продолжили свои вечные скитания невидимыми и немыми. Честно говоря, я устала созерцать ваши глупые физиономии.

Лица привидений исказил панический страх, а сеньора Олав, не говоря больше ни слова, стала потихоньку открывать ставни.

— Не надо! — завопила, наконец, неверная дама. — Мы с рыцарем все вам расскажем, только пощадите!

Улыбнувшись, сеньора Олав отошла от окна, села на кровать Анаид, взяла одну из кукол и начала расчесывать ее свалявшиеся светлые волосы игрушечным гребешком.

— Я вас слушаю.

Рыцарь подкрутил усы и поправил на голове шлем.

— Она взяла из ящика комода конверт.

— Плевать на конверт! — перебила его сеньора Олав. — Что было в конверте?!

— Билет на самолет.

— Замечательно. Я так и думала. Куда?

— В Катанию.

— На Сицилию? Четырнадцатилетняя девочка купила себе билет, чтобы в одиночку вылететь на Сицилию?!

— Билет купила Селена.

— Ого! Как много вы, оказывается, знаете! Почему же вы мне об этом не говорили?

— Мы не знали, что вас это интересует.

— Анаид сначала отказалась туда ехать, — пояснила неверная дама.