Клан Мамонта

Калашников Сергей Александрович

Женщин занимали Лариска в своей кожевне и Любаша около плиты. Пуночка отпросилась на несколько дней в стойбище, а Кып ушёл туда, как всегда, без спросу. Просто поставил Шефа в известность, где его искать. Контакты ширились. На выделку поступили две новые оленьи шкуры. Они хороши тем, что при относительно коротком мехе, очень тёплые.

Вору передали комплект охотничьей одежды, сказали, что для ходовых испытаний. Чуть погодя, тот вернул куртку на доработку - объяснил, что сзади нужно сделать длиннее, тогда в любом месте можно будет садиться на подстилку.

А впереди хорошо бы чуть укоротить, чтобы полы не мешали ногам при беге. Новую модель назвали фраком и снабдили капюшоном, вместо отложного воротника.

Ещё вожака оленеводов научили носить рукавички на верёвочке, переброшенной через шею под курткой, и пропущенной сквозь рукава.

– И чего мы носимся с ними, как с писаной торбой, - возмущался Серый.
– А если они опять уйдут весной на свой север?

– А если потом вернутся сюда осенью и пригонят оленей?
– ухмыльнулся Пых.
– Свежее-то мясо и тёплые шкуры в обмен на то, что нам и без них нужно делать - разве плохо? Мы будем промышленность развивать, а они - сельское хозяйство.

– Шеф, ты для новых арбалетов плечи приготовил?
– спросил Саня. А то у меня железные части уже на выходе, да и ложа Ванька вырезал.

– Вот! И арбалеты им!
– воскликнул Серый.
– Для себя ещё на всех не сделаны.

– Нафига нам на всех?
– рокотнул Саня.
– У охотников есть, а Ленка с Пуночкой предпочитают луки. Ты что, собираешься вооружать армию?

***

Садиться на оленей верхом или запрягать их в санки оленеводы не хотели. Хотя, Кузя, что стал подолгу пропадать в стойбище и научился многим пастушьим премудростям, даже поймал накинутым на рога арканом одного оленя. Угощал лакомствами, водил повсюду за собой, можно сказать, пас. Приладил своему любимцу ремённый хомутик на морду - прототип будущей сбруи. Придумал, как закреплять на спине попонку из шкуры - то есть усиленно трудился в заданном направлении.

Самого этого оленя не раз приводил в посёлок и оставлял там привязанным - чтобы тот привыкал к людской сутолоке. Несколько раз нагружал животное вьюками и отводил обратно в стойбище. За достигнутыми успехами личный состав клана поначалу следил с неослабевающим вниманием. Потом интерес потихоньку угас, и очередные шаги воспринимались уже не так остро. Первой верхом на рогатом транспорте прокатилась Колька. Как она на него вскарабкалась - этого никто не видел. Да разве уследишь за этой непоседой!

Лунка ворвалась в дом: - Кузя, сними немедленно мою дочку с рогатого зверя. Я подойти боюсь, а она смеётся. Вдруг упадёт!

Народ высыпал на двор - олень спокойно перетаптывался, привязанный к столбу дровяника - не иначе, с поленницы вскарабкалась на него малолетняя диверсантка. Сидела она задом наперёд, вцепившись пальчиками в мех попонки.

Кузя взял поводья и провёл "дикого зверя" вокруг лагеря - Колька поглядывала вокруг с восторгом, и не давалась матери, которая шла рядом и пыталась оторвать дочурку от седла. А вот к Кузе девочка пошла.

И пошла на кухню, требовать у Лю Ба очистков, чтобы угостить своего "коня". На спину взгромоздился Кузя - теперь повод взял Шеф и послушно ассистировал, водя оленя кругами.

***

Целую неделю потратили на то, чтобы "договориться" со зверем о том, когда останавливаться и куда поворачивать. А потом состоялось явление Кузи в стойбище верхом на олене. Обратно он привёл за собой в поводу ещё трёх:

– Все молодые, все родились уже в этом стаде, - объяснил он.
– Можно сказать, выросли рядом с людьми. Так что теперь поработаю с группой.

Зиму, а как на заказ она выдалась малоснежной, оленеводы переходили с луга на луг - их поблизости от посёлка было ещё два. Но с наступлением весны засобирались домой.

– Шеф! Я с ними уйду, - сказал Кузя.
– До осени. Вор приглашал...

– Да зазноба у него там, - фыркнула Ирка.

– Значит, одно к одному, - согласился Веник.
– Клан! Всё самое лучшее - Кузе. Он, считайте, становится на просторах севера нашим полномочным и чрезвычайным представителей. Сколько оленей ты подготовил?

– Три верховых и четыре вьючных. Думаю, Пупа уговорю проехаться верхом - он ведь хромой, отстаёт на переходах. Ну, а, глядя на него, может и старина Нот оседлает рогатого.

– Ясно. Четыре вьюка по... сколько килограмм?

– Думаю, по тридцать. На каждый бок по одному.

– То есть в сумме выходит двести сорок килограммов. Неслабо. Но всё равно собирайся продуманно. Ларис! Есть у нас кожи на палатку?

– Есть. И ещё я сейчас маленький мех заканчиваю для передвижной кузни.

Посмотрел на Саню.

– Инструменты я собрал, даже наковаленку приготовил килограммов на восемь весом. Не знаю, из чего он там горн сложит, и откуда углей возьмёт, но железа и полосового и в прутках килограммов двадцать выделю.

– Кып! Ты нынче летом по воде туда же собирался. Не передумал?

– Нет, Шеф. Димка лодку из досок заканчивает четырёхвёсельную с рулём. Сам же говорил, что жир нужен.

– Конечно, нужен!
– всколыхнулась Любаша.
– Прошлогодний весь за зиму в светильниках спалили.

– Та-ак!
– озадачился Веник.
– Ещё на юг бригаду посылать за икрой и солью, да за пиритом. А людей-то у нас не прибывает. Новую пристройку ведь нужно возводить к тёплому дому, да настоящую баню рубить.

***

Зима нынче выдалась уж очень мелочная. То есть, без каких либо великих потрясений или существенных сдвигов.

Когда прокалили в чайнике пирит, результат просто сразу ошарашил - в пробулькавшей воде оказалась уже знакомая всем слабо-серная кислота. Из чего заключили, что перед подачей воздуха следовало шибче накалить чайник, тогда бы вышла сразу сильная. Но проверить не смогли - анализируемого вещества хватило только на одну пробу. Серу же, как всегда, выдал запах.