Клады Хрусталь-горы
Шрифт:
Шли и ехали русские, башкиры, киргизы, калмыки, чуваши. Были у них казенные екатерининские ружья, пики, дреколья, луки, топоры на длинных топорищах и просто дубины. На телегах стояли пушки, бочата с порохом, а в плетеных коробьях, как картошку, ядра к пушкам везли. Ехали верхом, на телегах, в господских колясках, а кто на простых волокушах. Чего, чего только тут не было. Посреди войска на крепких палках высились растянутые над телегами грубые холщовые полотна, а на них были написаны толстым помазком дегтя пугачевские увещательные
Двигались эти люди по лесу, впервые прокладывая дорогу к горе — ныне Пугачевой.
На широкой елани, у горы они остановились. Атаманом у дружинников был Грязнов. Всем станом командовал он.
Вскоре на стану закипела работа. Запылали костры, появились шатры, шалаши и просто землянки. С поллета до самых холодов пробыли здесь пугачевцы. Силы копили. А силы эти росли. Все новые люди прибывали: шли из соседних деревень, с лесорубок, аулов башкирских. Чем могли — помогали. Кто коней вел, кто дреколья нес, а кто — сыновей приводил.
Испугались нарядчики да приказчики, поползли по лесам, чтоб укрыться от народного гнева. Многие на хитрость пошли, обман подпускали. Рядились в армяки и азямы, на ноги обували лапти, мазали руки и ноги смолой и дегтем. Мы, мол, тоже, работные люди. Но атаман Грязнов — пугачевский помощник — был умный, разгадал злодейскую хитрость. Барскую руку легко отличал…
В отряде дружинников среди башкир были два неразлучных друга: один Бокай, а другого Инышем звали. Оба ловкие, смелые парни, знали русскую речь. Ценил атаман Грязнов их обоих. Доверял им и самые трудные дела поручал. К тому же оба башкира были из здешних мест и меткими охотниками прослыли.
Под осень подули студеные ветры. Озеро сильно заволновалось. Птицы собирались к отлету.
В стан к дружинникам прискакал гонец от Пугачева с тревожной вестью: войска царицы теснили Пугачева, а сам он ранен. Приказал Пугачев Грязнову спешно сняться со стана, вести войска в Златоуст, а добро схоронить в надежном месте, дабы не могло оно попасть в руки злодеев. Оно, мол, добро-то, работных людей, и для них его отбирал Пугачев у злодеев. А добра было не мало: дубовый бочонок на пять ведер — полнехонький золотом.
Задумался атаман. Как быть? Куда золото схоронить?
И надумал Грязнов совет держать с Инышем, помощником верным. Велел позвать его.
Вошел Иныш в шатер атамана. Среди шатра на маленьком столике горела плошка. Атаман сидел возле и думал свою горькую думу. Позвал он знаком Иныша. Подошел Иныш. Атаман положил ему руку на плечо, в глаза посмотрел и сказал:
— Ты служил правдой нам. Надеюсь на тебя. Ты здешних мест человек. Помоги мне советом и делом. Скажи, куда можно клад схоронить? Где найти надежное место, чтоб не попал он злодеям?
Задумался Иныш, а потом тихо к атаману приник:
— Знаем мы, знаем, атаман-батюшка, куды бочка прятать. Есть такой мест. Вон тот сторона видишь, есть темный урман [1] .
Крепко слушал атаман Иныша, мотнул головой и сказал:
— Надо добрых людей подобрать, людей верных, не робких.
1
Урман — лес.
Наутре, когда весь стан еще спал, загромыхали колеса телеги. Лошади тащили клад в гору.
Впереди шел Иныш и показывал путь, за ним шли дружинники, расчищали дорогу от валежника. Рядом верхом на конях ехали Грязнов и Бокай.
Путь до озера был невелик, но шибко труден. Довелось расчищать урман, объезжать болота и, только когда солнце стало садиться за ближней горой, довезли клад до места.
Враз из сухостоя плот сгоношили. Вкатили на него бочонок. На плот зашли атаман Грязнов, Иныш и Бокай. В руки они шесты взяли и отпихнулись ими от берега.
Дружинники на берегу костер развели и долго смотрели, как плот плыл.
Вот он уже у середки. Атаман подал знак. Бочонок скатили в воду. Сильная волна ударилась о берег, вернулась назад, еще раз ударилась и — все улеглось… От тяжелого шума озерной воды эхо в лесах и горах долго держалось.
На другой день отряд атамана Грязнова покинул стан.
…Прошло еще сколько-то времени. Согнала отовсюду войска свои царица, осилила повстанцев. Самого Пугачева казнили, а люди его по лесам разбрелись, день расплаты оттягивали.
А расплата была жестокая… Сказывают, будто дружинников за ребра крюками поддевали и на столбы вешали да по Миассу на плотах спускали…
Видать, шибко знал Бокай в Урале тайные тропы, удалось ему избежать царской кары, в уреме схорониться надежно. Терпеливо выждал он это время страшное, а когда царские войска ушли, пробрался темной ночью к Пугачевой горе да тут и остался. В темном лесу, меж двух куреней, он вырыл землянку и жил, таясь от взора людского. Ловил рыбу, охотничал за разной дичью, сам ловушки делал. Ножи да топоры находил тут же, на бывшем стане. Еще прошло сколько-то времени.
Далеко ушли царские войска от наших мест. Помаленьку умолкла молва о Пугачеве и о войне. Стал тогда Бокай посмелей. Выходить начал из берлоги своей, а потом нет-нет да и в поселок заглянет, то рыбу, то дичь на хлеб променяет. А раз добрался и до родного аула…
Много годов прожил Бокай в лесу. Привык к одинокой жизни. Сжился с лесом и птицами. Домой его уж не тянуло. Но вот пришла к нему немочь. И решил Бокай тогда умереть в своем ауле, в родной юрте.
Перед смертью он поведал тайну о кладе внуку своему, Гафуру…