Кладбище
Шрифт:
— Нет, я потерял ногу еще в детстве — упал с мотоцикла. Самое обидное, что сам был виноват — слишком быстро ехал.
— Бедный, как я тебе сочувствую!.. — говорит она и улыбается так ласково, что я сразу перестаю на нее злиться.
— Я уже привык, — говорю я, — и почти не переживаю.
— Это хорошо, — отвечает Соня. — И я рада, что это произошло не во время беспорядков, потому что в противном случае сейчас тебя сжигал бы огонь ненависти! — говорит она со страстью, и ее аристократический выговор становится заметнее. Одного ее произношения достаточно, чтобы узнать ее прошлое. Закрытый частный пансион, старейший колледж «Семь сестер», собственная яхта в Ньюпорте, может быть,
— Нет, просто я неудачно упал с мотоцикла, — еще раз повторяю я. — А что это у тебя за интересный иностранный акцент? Откуда он?
Соня с довольным видом улыбается, но прежде чем она успевает ответить, в разговор вмешивается Джерри.
— Шон, послушай... — бормочет он, с любопытством косясь на меня.
— Что?
— А можно взглянуть на твою ногу?
Не особенно задумываясь над тем, как это будет воспринято, я задираю ногу прямо на стол.
Джерри с уважением рассматривает протез.
— Но ведь с такой штукой нельзя, наверное, ни быстро бегать, ни поднимать тяжести, — озабоченно говорит Трахнутый.
— Можно, — говорю я и, не обращая больше на Трахнутого внимания, снова поворачиваюсь к Соне.
— А в Ирландии ты когда-нибудь была? — спрашиваю я.
— Нет, мы только собираемся туда поехать, однако я все равно сочувствую борьбе ирландского народа и готова сделать все, что только будет в моих силах, чтобы помочь ирландцам поскорее изгнать из своей страны алчных иностранных империалистов...
«О боже, — думаю я, предвидя небольшую лекцию. — Кажется, влип...»
Предчувствие меня не обмануло.
— Да, Шон, я воспринимаю оккупацию твоей родины как личную трагедию. Это и есть трагедия! С тех пор как Елизавета Кровавая впервые послала в Ирландию войска, минуло уже четыреста лет, наполненных угнетением и террором...
Джерри, разумеется, не может допустить, чтобы его жена сделала столь серьезную методологическую ошибку, и спешит принять участие в разговоре.
— Ты, Шон, наверняка знаешь, что британцы пришли на нашу землю с графом Пемброкским по прозвищу Крепкий Лук еще в двенадцатом веке, так что на самом деле оккупация продолжается уже восемьсот лет, — говорит он.
Трахнутый тоже не прочь внести свою лепту в дело воспитания молодого поколения:
— Только подумай, Шон, восемьсот лет!.. Вот почему мы должны и дальше сражаться с упрямыми ольстерскими протестантами, которые до того обожают британцев, что не позволяют своим католическим братьям воссоединиться с ирландцами из южной части страны. Мы не раз говорили им, что готовы раскрыть им свои объятия, и даже поместили их оранжевый ордер на наш флаг, но... Они не такие, как мы, Шон, и у них нет ни настоящей культуры, ни гордости, ни чести. И когда им предоставилась возможность прислушаться к голосу разума и сделать правильный выбор, ни они, ни их хозяева в Лондоне не пожелали уступить. Вот почему теперь нам приходится решать проблему силой, Шон. Настало время силы, время борьбы.
Я улыбаюсь и киваю, но на самом деле мне наплевать, будет ли Северная Ирландия частью Ирландской республики, провинцией Великобритании или даже долбаным кантоном долбаной Швейцарской конфедерации. Я не был на родине уже шесть лет, и с каждым прошедшим годом мне становилось все
Задумавшись обо всем этом, я перестал обращать внимание на происходящее вокруг, а когда очнулся, то обнаружил, что все присутствующие пристально смотрят на меня и чего-то ждут.
— Извините, о чем вы только что говорили? — спрашиваю я.
— Господи, Шон, выпей кофе и проснись наконец! Я только что сказал, что, по моему мнению, в последние полсотни лет история вообще никуда не двигалась, ответил Трахнутый. — Только в семидесятых годах на Севере появилась небольшая группа людей, которые твердо стояли на позициях Майкла Коллинза. [39] Это были мы. Я и Джерри — новое поколение борцов. Новая ИРА. Мы решили использовать силу против могущества Британской империи. Нас вынудили это сделать, потому что британцы кроме языка силы вообще ничего не понимают. Конечно, кто-то может привести в пример Индию. На это отвечу только одно: вспомните-ка Палестину в сорок седьмом году. А? Что?!
39
Коллинз Майкл Джон (1890-1922) — ирландский революционер, начальник разведслужбы ИРА, глава правительства «временных».
— Разве Майкла Коллинза убила не ИРА? — говорю я с самым невинным видом.
Трахнутый начинает что-то мямлить, а я тем временем как следует разглядываю Соню. Из всей этой компании она, пожалуй, самая умная. И если досье не врут, она единственная, кто учился в университете. Интересно, как она могла клюнуть на всю эту псевдопатриотическую чушь? И как она вообще встретилась с таким типом, как Джерри?
— Можно узнать, как вы познакомились с Джерри? — спрашиваю я у нее. — Мне очень любопытно...
Соня смеется.
— Мы познакомились в Бостоне, на приеме, который должен был содействовать укреплению дружеских связей между Ирландией и провинцией Квебек, — говорит она.
Ответ кажется мне и удивительным, и удивительно банальным.
— Никогда не слышал ни о чем подобном.
— Это часть программы, которую вот уже год осуществляет Бостонская Торговая палата. Ее цель — развитие торговых отношений между малыми народами. Я член Торговой палаты, а моя мать была родом из Квебека, — объясняет Соня.
«Из Кайбека» — так она произносит последние слова.
— Разве у Ирландии и провинции Квебек так много общего? — спрашиваю я, внутренне готовясь к тому, что вот сейчас откроются шлюзы и меня захлестнет потоком ненужной информации. И шлюзы не замедлили открыться.
— О, конечно! Квебек, как и Ирландия, находится под постоянным гнетом чуждой тиранической культуры. Нам постоянно затыкают рот, не дают говорить во весь голос, но вечно так продолжаться не может. Когда-нибудь свободный Квебек непременно станет оплотом социализма и свободы, примером для всей Северной Америки. А в Старом Свете свободная социалистическая Ирландия вполне может стать идеальным противовесом империалистическим устремлениям Великобритании. Ты, Трахнутый, этого не знаешь, но население Квебека...