Клад
Шрифт:
Табаров поднялся. Он явно волновался.
— Результатов пока нет, — произнес он тихо. — И вы, Таир Унисьянович, знаете, почему их нет.
Шибынтаев взялся за грудь, состроив невинное лицо. Его опередил Кудайбергенов, изрыгая убийственную для теоретика, как он считал, тираду:
— Мы вам дали на целых два года технику и людей. Где ваша руда?
— Вы дали, это верно! — согласился Табаров. — Не забудьте уточнить сколько… Один станок и к нему смену бурильщиков.
— Вот вам и новейшие теории! — Кудайбергенов ударил ладонью по столу, и получилось это гулко, будто взрыв в ущелье. Так Ильяс Мурзаевич изобразил крайнее разочарование словами ученого и его выступлением в целом.
Шибынтаев осторожно уводил вспыхнувшие по его вине споры в русло делового разговора.
— Признаюсь,
Шибынтаев не спускал с Актаева глаз и будто не замечал присутствующего автора несбывшихся надежд.
— Согласно теории Виктора Николаевича, в любом регионе имеется некая условная геологическая ось, относительно которой рудные залежи обнаруживаются в симметричных точках. Стоит обнаружить эту ось, все остальное само по себе приложится.
Подбодренный насмешливыми улыбками участников совещания, не терпящий шуток над собою, Таир Унисьянович продолжал улыбаясь:
— Не обязательно быть опытным разведчиком недр, организатором всегда нелегких поисков. Знай лишь место, где проходит эта все определяющая ось. Если уловлено ее прохождение, любой маркшейдер может опустить в эту точку на карте ножку циркуля, прочертить круг. По линии круга, слева и справа, непременно должны размещаться так называемые рудные узлы. Термин тоже, как видите, новый. Все новое! Дело за бурильщиками. Не зря ведь говорено: «Все гениальное — просто!» Два года мы с Виктором Николаевичем ходили по этому кругу. Результат известен: ноль!..
— Вы не упрощаете ли? — заметил Шибынтаеву секретарь обкома.
Тот развел руками:
— На уровне моего понимания! Но я был ярым союзником Виктора Николаевича, примите это к сведению!
— Примем! — пообещал Актаев, не поднимая задумчивого лица.
После выступления главного геолога объединения обмен мнениями на некоторое время прекратился. Участники совещания сидели, переглядываясь… Общая картина несогласия между объединением по разведке и людьми от науки более-менее прояснялась: каждая из сторон была по-своему права. Верно рассуждал доктор геологии, объяснявший причину застоя неумением Кудайбергенова или его боязнью пойти вглубь. Понятны опасения геологов, не решавшихся положиться на расчеты науки, тем более что эти расчеты по круговой симметрии пока ничем не порадовали. В этом непростом споре в кабинете секретаря обкома симпатии остались все же на стороне Табарова: он был сравнительно молод, полон энергии, хотел помочь краю, горячо к тому стремился… Кудайбергенов ни за что не отвечал уже. Не мог или не был способен. Будто замшелый камень встал на пути. Имя этого человека постепенно обрастало насмешками. Вокруг Кудая («Ты знаешь, что сказал однажды Кудай?») плелись всевозможные анекдоты. В одном он рисовался гением, в другом — круглым идиотом. Но чаще всего выступал в роли бродячего кудесника, чтобы смешить чересчур доверчивых людей.
Жаксыбеков вдруг ощутил в себе желание поддержать приунывшего ученого, пусть косвенно, быть может, наивным вопросом. Он встал и спросил, глядя на Табарова:
— Мне хотелось бы знать, Виктор Николаевич, какими реальными запасами располагает район Актаса сейчас? Имеются ли лучшие виды на будущую пятилетку? Нам, производственникам, важно знать: что у нас в потенциале? Сколько сырья осталось, на какое время его достанет, чтобы занять делом тридцать тысяч горняков?..
Актаев, молчаливо согласившись с вопросом, повернул голову в сторону Табарова. Пока ученый отыскивал нужную ему бумажку, подхватился с места Ильяс Мурзаевич.
— Я могу сразу ответить Кали Наримановичу.
Генеральный огляделся: не последует ли возражение со стороны того, кому был задан вопрос, или,
— Могу сказать точную цифру, — почему-то ухмыльнулся Ильяс — Только держись покрепче за стол, чтобы не упасть от неожиданности, побереги свое сердце… Так вот слушай: Актасу твоему приходит конец… Да, я не оговорился, такими вещами не шутят… После партийной конференции специалисты еще раз проверили геологические материалы по всему месторождению. Пробурили контрольные скважины, чтобы увериться в неутешительном прогнозе. Увы, нижние горизонты Ревнюхи безрудны. Как говорится, пора сматывать удочки. Наше объединение готовит вам новое месторождение, более богатое, чем Актас…
Кудайбергенов, похоже, переиграл с интонацией, потому что никто не принял сообщения всерьез. Наоборот, люди с недоверием слушали его излишне торжествующую речь.
— А как же с предложением геолога Казтуганова идти вглубь в районе Совиной сопки? — спросил Жаксыбеков.
— Утопия! Погоня за призраком! — чеканил слова Ильяс Мурзаевич, уловив в молчании секретаря обкома растерянность или некомпетентность. Шеф геологов почувствовал приближение момента, когда он должен ошеломить людей, неосторожно вторгшихся в его хозяйство, где он три десятка лет подряд считал себя владыкой… Смять любого, обратить в бегство, невзирая на авторитет и заслуги. — Такими пустыми прожектами завалены полки наших архивов… Избыточно их в любом научно-исследовательском учреждении. Прямо-таки бездна проектов и монографий. Больше, чем руды в подземелье. Все эти кружева из цифр не больше чем упражнения досужего ума. Нам, практикам, тебе, Кали Нариманович, и мне, пока мы стоим на грешной земле, нужна реальная руда — полноценная и много… Мы имеем такие запасы. Скоро ты о них услышишь!
В эту минуту Кудайбергенов был похож на судью над неудачниками, напоминал собою пробудившийся вулкан, засыпающий пеплом не подготовленных к бедствию, осмелившихся прогневить его людей.
Кали Нариманович не поверил громовержцу, не испугался. Он давно знал Ильяса с его авантюрным характером, привычкой идти на несогласных штурмом, подавлять.
— Мы уже начали бурить… — Сказал и осекся. На языке так и вертелось добавить: по проекту Казтуганова, с поддержкой Снурникова.
Генеральный сразу понял, о каком начинании говорит Жаксыбеков.
— Надоели прожектеры! Опять миллионы на ветер! Табаров в чем-то сходен с Сергеем Архиповичем. Только запросы столичного товарища помасштабнее. Снурникову достаточно Актаса, Виктору Николаевичу подавай весь рудный край для экспериментов… Ставка обоих невелика — собственные заблуждения. А игра сулит выгоду: регион богатый на залежи. Авось что-нибудь да отыщут ради отчета. Нам нужны миллиардные запасы руды. Не для галочки, — Все больше распалялся Ильяс Мурзаевич, поглядывая на Актаева.
Генеральному показалось, что Ахмет Актаевич качнул головой в знак согласия с ним, Кудайбергеновым. И тогда Ильяс Мурзаевич выдал еще одну тираду, теперь уже смахивающую на жалобу.
— Кто бы ни изощрялся в составлении теории — сырье потребуют от Кудайбергенова! Так было уже не раз… И мы готовы!..
Ахмет Актаевич неожиданно для Ильяса попросил его сесть. И тут же извинительным голосом объявил:
— Давайте, товарищи, минут на пятнадцать прервемся.
И все сидящие за столами облегченно вздохнули. Это была разрядка после напряженного состояния не только для спорящих сторон, но для тех, кто лишь слушал.
3
…Дискуссия продолжалась, прерываемая нечастыми репликами секретаря обкома. Жаксыбеков сидел молча с отрешенным видом. Со стороны казалось, что он внимательно слушает спорящих геологов, а на самом деле Кали Нариманович тревожно размышлял: «Сказать им сейчас все до конца или еще не настало время?» Его подмывало заявить о своем решении открыто, однако выдержка кондового хозяина предприятия не позволяла раскрывать секреты своего дела до срока, похваляться перед другими тем, что лишь задумано. Надежды хороши, однако всегда помни, что цыплят считают по осени… Да, именно осенью он может положить конец затянувшимся спорам вокруг руды.