Клад
Шрифт:
Увидел через порог сидящего за столом Казтуганова, шагнул в глубь комнаты, принялся молча расстегивать куртку, присел на стул. Сидел с минуту, не больше, глядя в сторону, пряча глаза. Схватил со стола стакан, ушел в ванную. Мучимый жаждой, выпил один за другим несколько стаканов воды.
Казыбек отложил бумаги, тревожно спросил:
— Что там у вас? Авария?
— Ызнашит, да… Можно считать, авария! Но теперь я спокоен. Увидел тебя, больше мне ничего не нужно, ызнашит…
Несмотря на то что Бакбай подставил голову под кран с холодной водой и кое-как обтерся подвернувшимся под
Слушая друга, изредка перебивая его осторожными репликами, сознавая, что произошло что-то немыслимо тревожное, Казыбек включил чайник и развернул перед Бакбаем пакет с остатками обеда.
— Нет, нет! — запротестовал Сержанов. — Ни крошки хлеба в рот, пока не расскажу все по порядку.
Немного придя в себя, сообщил:
— Ызнашит, приехал на твой суд, Казыбек-ага! Можешь презирать меня, но я тебя в тот раз обманывал… Получилось так, как велело начальство. Сказали: выполняем распоряжение сверху… Не сразу узнал правду.
— О чем ты не сразу узнал, Бакбай? — спросил, уловив паузу, Казтуганов. — Говори не спеша. Может, ты совсем не виноват.
— Да как же не виноват? — вскричал Бакбай, ухватив себя за голову. — Если взял в руки ворованные деньги и даже угощал тебя на них?! Подсунули, ызнашит, девять тысяч как премиальные, а оказалось — за приписанные километры проходки! Мы же собирались вкалывать до зимы. Небось управились бы, а они мне акт на сдачу месторождения: мол, подпиши, Бакбай-жан, а деньги у тебя в кармане! Разбой настоящий, обман, ызнашит!.. И все это моими руками! Веришь, Казеке, я хотел себя… из двухстволки, когда мозгой своей допер что к чему. Но сначала эти сторублевки хотел швырнуть в нахальную морду Шибынтаева… Кинулся, а несколько сотенных уже ушло. Кое-кому раздать успел, ызнашит. Сочтут за растрату. Теперь-то как? Приехал вот. Нет, сказал я себе, подожду стреляться, пока не вручу деньги. Успел, ызнашит. Не беспокойся!
— Я и не беспокоюсь! — заверил его Казыбек. — И ты, пожалуйста, бери себя в руки. Помни: теперь ты не один со своей бедой, пока вдвоем, нас не свалить, как это случалось, когда действовали порознь.
Охая и стеная, упрекая себя в ротозействе, Бакбай принялся швырять из сумки пачки сторублевок.
— Сержанов, убери деньги! Спрячь сейчас же! — потребовал Казыбек.
Но Сержанова уже было не остановить. Освобождаясь от фальшивого заработка, он как бы возвращался в нормальную жизнь, в которой снова чувствовал себя человеком.
— Фиктивные скважины записаны на какой горизонт? — приступил к подробным расспросам Казыбек.
Бакбай стал оглядываться, отыскивая карту.
— Поясни так, здесь я не держу карты.
— Нижние горизонты — все вранье! — воскликнул Бакбай. — Туда мы, ызнашит, добрались лишь двумя скважинами. Пробы показали слабую минерализацию. Борискин велел закрыть горизонт.
— Ладно, что будем делать с деньгами?
— Если бы я знал? — заныл снова Сержанов. — Пусть меня посадят, но я не один виноват: вложили в руки, обманули. Нас целая
— Садись и пиши объяснение в адрес нашей комиссии. Как-никак я сейчас начальство. Попробую тебя вытащить из этой помойки. Оставшуюся сумму отнесем в бухгалтерию утром. Впрочем, за углом сберкасса, она допоздна работает. Сберкнижку сдашь вместе с объяснительной.
Освободившись с помощью Казыбека от излишнего груза, Сержанов в тот день уехал в Актас. Уехал, чтобы тут же вернуться.
2
Встретились через неделю. Сначала — с Науканбеком.
Старший вахтенный Токтасынов только что заступил на смену, в шестнадцать ноль-ноль. Успел заметить, поднимаясь на буровую: на площадке почему-то людей больше обычного. Несколько машин, какие-то незнакомые люди… Рядом с их «уазом» приткнулся красный «Москвич». Номер легковушки показался знакомым, но не мог сразу вспомнить, где и когда он уже встречал этот изрядно потрепанный транспорт.
Внезапно распахнулась дверца машины, и оттуда выскочил Сержанов.
— Привет, басеке! — взвопил Науканбек радостным голосом, раскинув руки в удивлении. — Ну и хитрец! Приехал переманивать к себе моих парней? Не выйдет! Они квартир ждут! Твой Шокпар им не нужен.
Бакбай поздоровался с ним сдержанно, будто бы между ними ничего не произошло.
Когда отошли немного в сторонку, произнес убито:
— Не за людьми приехал, себе занятие ищу!
— Как так? — Науканбек поверил не словам, а осунувшемуся лицу бывшего вахтенного.
— А так! — он качнул плечом, будто сам не знал объяснения беде. — Ушел, не вернусь на Шокпар.
Такое представление о Бакбае не укладывалось в мозгу Науканбека.
— Ты же был «королем» на Шокпаре! Любимец богов.
— Одного «бога», — горько пошутил бурильщик. — Но «бог» оказался липовым.
— Никогда бы не подумал: Сержанов остался без работы!
Бакбаю надоели его восклицания.
— Я уже переговорил с Алтынбаевым. Он твердит одно: бурильщики нужны, но что Науканбек решит… Вот как тебя здесь ценят. Не ожидал, признаюсь, но рад за тебя! Если не держишь зла за давнишнее, давай постоим у одного станка.
— О чем разговор, дружище? — тут же определил Науканбек. — Да было бы твое желание! Но скажи все же: авария?
— Хуже, друг мой… Ладно, все узнаешь. Это долгий разговор. Вот мое заявление, подмахни, что не возражаешь. И дело с концом!
Сунул в руки порядком измятый листок.
Все еще не веря Бакбаю, Токтасынов принял из его рук огрызок карандаша, завалявшийся в кармане плаща, изобразил неровными буквами: «Принять сразу, очень даже толковый бурильщик!» Размашисто, в полстраницы, поставил подпись.
Бакбай тут же отправился с заявлением в отдел кадров.
3
В последние дни разведочные работы на Совиной сопке обрели наконец нормальное дыхание. Алтынбаеву удалось набрать людей на три смены. С появлением Науканбека перестал капризничать двигатель на третьей буровой. Повинуясь его уверенной руке, снаряд уходил каждый день почти на сотню метров дальше и приближался к километровой отметке. На руднике и в экспедиции ждали вестей с буровых, будто с передовой линии сражения.