Клад
Шрифт:
— Пить у нас некогда, — уверял старика Жаксыбеков. — Две смены подряд стоять обещает.
— Какой еще напарник попадется, — предостерег отец. — Бакбай ведь не выдержал с ним, прогнал. Вот ведь какая ыстория! А уж Бакбай-то чем плохим другом был?
Науканбек опустил глаза. Да и в ушах его не ко времени зачесалось. Раздосадованный на отца за излишнюю откровенность, он начал теребить оба уха, словно желая оторвать их.
— Даем тебе слово, отец, — говорил за двоих директор комбината. — Не уступим бурильщикам Кудайбергенова. У нас с ними принципиальный спор. Все наши парни поклялись у буровой: пока
Науканбек испугался директорских угроз.
— Бакбай не виноват! Он предупреждал сразу и после приходил. Я сам нашкодил ему. А насчет работы?.. Возле машин легче дышится.
Науканбек с запоздавшим раскаянием глядел на Жаксыбекова. Директор приехал к нему, когда все, в том числе и отец, отвернулись, махнули рукой. Озипа за неделю носа не показала. А как он скучал по мальчишкам! Сам себе удивлялся! Теперь вот нашелся человек, который его понял и поверил. Пусть не словам — рукам бурильщика, и за то спасибо.
Оглядевшись по сторонам, часто моргая от смущения, джигит буркнул:
— Не буду, Кали-ага, это самое… В рот не возьму! Разве что докопаемся до руды, и на радостях. И то по вашему разрешению.
— Не верю прохвосту! — вскричал отец и замахнулся палицей. — Ысколько раз твои слюнявые клятвы мы дома слышали.
— А я верю! — Жаксыбеков стал между ними. Тут же позвал младшего в машину: — Поехали, Науканбек.
Перед тем как забраться на сиденье, бурильщик заговорил, обращаясь к директору комбината:
— Кали-ага! Вы меня спасли… Надо бы пособить моей половине… Ведь Озипа — того. У прилавка с пивом до позднего вечера. Уберите жену из буфета! Пить она не даст мне, это верно, напугал я ее крепко… А вот дармовые деньги к рукам так и липнут! Плохо это! С парней ведь стрижет рублики и копейками не брезгует. Если не турнуть ее оттуда, сама ни в жисть не уйдет. Потому как привыкла. А ведь шьет-то она — залюбуешься! В Озипе сейчас зло. Спасите, она хорошая, ей-богу!
— Батыр, я все понял! Придумаем что-нибудь.
— Ей, басеке! — окликнул Жаксыбекова старик. — Ты на барашка намекал. Выходит, опять я не успел с угощением?
— Успокойся, отец! Наш барашек в небо не улетит. Пусть попасется на свежей травке. Мы о нем вспомним, когда Науканбек порадует горняков находкой!
Долго стоял у дороги старик, опустив подбородок на посох. Верил и не верил он в сына.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
1
Комиссия пополнилась людьми, прибывшими из министерства. Ее объявили наконец работоспособной.
Снурникову и Табарову досталась проверка обоснований прежней разведки. От них в равной мере зависел ответ на главный вопрос: верным ли путем шли разведчики в прощупывании окрестных недр.
Матвеев с Жаксыбековым возложили на себя подсчет сырья вблизи рудников.
Казтуганов с Крыловым основательно занялись только что открытыми залежами.
Лишь Кудайбергенов не имел конкретного поручения. Со стороны глядя, можно было подумать, что Жаксыбеков отстранил его от дел комиссии напрочь… Но все было не так. Ильяс Мурзаевич обязан был снабдить три
— Один с сошкой, а шестеро с ложкой! Спасибо, коллеги, удружили!
Он был так подавлен случившимся, что и не помыслил от чего-либо отказаться или запросить себе помощника.
2
Казтугановы так натосковались в разлуке, что решили отправиться в Ускен всей семьей. Девочки тоже не хотели отставать. Ясное дело, Меруерт с детьми разбредутся по родственникам, чтобы не мешать главе семьи в его служебных хлопотах. Младшие домочадцы вдруг вспомнили о том, что давно не посещали бабушку и дедушку, стали забывать сверстников по детскому саду.
А главу семьи ждала поездка на Шокпар. Вместе со своим коллегой по комиссии Казыбеку предстояло ознакомиться с результатами поисков у загадочной сопки. Из объединения их сопровождал Шибынтаев.
Предупрежденные по рации о приезде проверяющих, бурильщики встретили их, будто самых желанных гостей. Было что показать… Но истинной радостью для Казыбека оказалась встреча с Бакбаем.
Давние друзья — проверяющий и проверяемый — обнялись на глазах бурильщиков. Многие из них помнили Казтуганова, когда тот был здесь главным геологом. Подходили, здоровались. Молча ощупывали взглядом представителя министерства. Всяк пытался определить: к худшему или к лучшему изменился их прежний товарищ? Бакбаю в первые минуты встречи хотелось знать все: трудно ли пришлось в Алжире, чем добирался к дому, все ли благополучно в семье? При каждом ответе на свой вопрос он хлопал дружка по плечу, восклицал, довольный:
— Ну, ты прямо-таки умница! Держался молодцом! Рад за тебя, Казыбек-ага!
Окружившие их люди улыбались, переступая с ноги на ногу. Просили сигарету. Но это так, ради встречи. Бурильщики разделяли чувства Бакбая.
В голове Казыбека неприятно кружилось от крутых подъемов и спусков, перенесенных в дороге, пока добрались к полузабытому им Шокпару. Рад бы посидеть где-нибудь у замшелого увала, потолковать с другом. На скорый обед намекал Шибынтаев. Но Казыбек еще накануне поездки договорился с Крыловым не превращать визит на буровую в увеселительную прогулку.
Для Шибынтаева здешняя разведка была выигрышной картой, он балагурил всю дорогу, развлекая спутников анекдотами, обещал удивить находками. Ни о чем не тревожился, являя собою полное удовлетворение жизнью.
…И вот она, долгожданная сопка, что твоя ракета, устремленная ввысь. Она будто приветствует одного из своих покорителей, кается перед ним в былой скупости и непостижимости тайн. Казыбеку было приятно видеть улыбку на лице Бакбая, ловить на себе удовлетворенные взгляды посолидневших бурильщиков. Радовали его новые бараки и кернохранилище, возведенные на пологом взгорье, связанные между собою узенькими тропками. Тропки, которые когда-нибудь превратятся в асфальтовые дороги. А пока это все, вместе взятое, лишь «точка»… Такая малая, что ее не обозначают на карте. Однако и не глушь вековая, не дикая тайга! Неким крошечным полустанком, малым разъездом на перегоне в завтрашний день виделся Казыбеку нынешний Шокпар. А люди на нем — самые первые новоселы.