Клад
Шрифт:
Золотые монеты, бриллиантовые диадемы, рубиновые браслеты, кольца сверкали в грязном месиве земли и снега! А длинная нитка крупного жемчуга просто намоталась на ступицу заднего
– Генка... – в ужасе прошептал Михаил и потерял дар речи.
Генка заглянул под колесо и тут же сел на снег, бессмысленно поводя глазами.
– Чего вы там уставились? – закричал Петрович.
– Клад... – еле вымолвил Генка.
– Чего? – не расслышал Петрович и подошел ближе.
– Клад... – дрожа, произнес Михаил и глазами показал под колесо.
Петрович увидел драгоценности и пошатнулся:
– Еще один?! Нет! Нет! Не-е-ет!!!
Он попятился, упал в снег, вскочил и побежал назад...
Генка и Михаил в дикой панике, в кошмаре бросились по своим машинам.
Все трое одновременно вскочили в кабины. На предельных оборотах взревели три двигателя, и три, казалось бы, намертво засевших самосвала, поднимая тучи грязи и снега, рванулись и, набирая скорость,
Сам по себе отцепился трос, и теперь они, влекомые паническим ужасом и какой-то высшей силой, мчались с чудовищной быстротой в совершенно разные стороны света – лишь бы подальше убраться от того проклятого места, где в грязном снегу лежал раздавленный ларец со вторым кладом!
Мощно вступил могучий оркестр, и потрясающий голос великого русского певца загремел:
Люди гибнут за металл.
Люди гибнут за металл.
Сатана там правит бал!
Там правит бал!..
А три самосвала уже перекрыли пределы возможных земных скоростей, оторвались от снежного наста и, словно три сверхзвуковых истребителя, круто набирая высоту, взмыли в синь морозного неба.
В воздухе они разошлись веером и, оставляя за собой белый инверсионный след, стали-исчезать в вышине и вскоре превратились в три сверкающие серебряные точки на фоне яркого безоблачного зимнего неба...