Клад Царя Гороха
Шрифт:
— Хорошо, что ты это понимаешь.
— Выйдем завтра прямо с утра. Часиков этак в шесть.
Кира, которой удалось выловить ложку из котелка, снова возмутилась:
— Зачем так рано?
— Чтобы успеть.
— Куда?
— Туда! И не спорь со мной, я уже все решил.
— Ну, в самом деле, Лисица, можем выйти и в восемь, — возразил ему Эдик.
— В восемь будет уже поздно, — уперся Лисица. — Все сокровище увезут те, кто встал раньше.
Кира насторожилась. Да и Леся тоже навострила ушки.
— Какое сокровище? — спросили они хором. — Где вы его найти хотите?
Лисица с торжеством взглянул на
— Пока вы изволили задавать храпака, мы даром времени не теряли. Ваник показал нам план усадьбы, который нашелся в одном из карманов рюкзака Израка. Ваник — молодец! Это он догадался, что нужно самым тщательным образом осмотреть вещи Ноя. Когда девчонки проверяли его вещи в первый раз, они обращали внимание на документы и на то, все ли вещи остались. По боковым и внутренним карманам они пошарили, но, видать, невнимательно.
И Лисица взглянул в сторону виновато примолкших Оли с Юлей и продолжил:
— А вот Ваник заглянул во все потайные кармашки. И в одном отделении нашел этот план.
Подруги с жадностью взглянули на ту бумагу, которую держал в своих руках Лисица. Было ясно, что это ксерокс. Но сделан он был со старинного плана, текст на нем был еще с ятями, а следовательно, дореволюционного происхождения.
— Каким образом Израк обнаружил этот документ, когда и где сделал ксерокс с него, остается пока лишь догадываться. Есть у меня одна мыслишка, но об этом позднее.
— А тому, что ему было с чего делать этот ксерокс, вообще можно только удивляться, — добавил Эдик. — Столько времени прошло, столько войн и лихолетий пролетело над этим краем, а бумага сохранилась. Ваник говорит, что этот план Израк скорей всего мог раздобыть у здешнего попа, он же любитель-краевед.
— Опять ты вперед батьки в пекло лезешь! — рассердился на него Лисица, которому и самому хотелось рассказать об этом. — Ну, валяй дальше, почти все уже выложил, предатель.
— Оригинал плана поп Израку, само собой, не отдал бы, — невозмутимо продолжал Эдик, которому такие вспышки приятеля были не в диковинку, он научился на них не обижаться и даже вовсе не обращать внимания, — но вполне приличную копию усадьбы для него сделал.
— И что там, на этом плане? Клад, да?
— Похоже, что да.
Лисица досадливо цыкнул и укоризненно взглянул на Эдика.
— Нет, ты неисправим! Ведь все равно не дал мне их вдоволь помучить. Сразу же самое главное сказал. Разве так можно?
Но Эдик ничуть не устыдился. Как уже говорилось, он давно уже привык к чудачествам своего приятеля. И поэтому сейчас продолжил, как ни в чем не бывало:
— На этом плане обозначен тот колодец, в котором мы нашли Боцмана. И знаете, что самое интересное?
— Что?
— Этот колодец появился в лесу не сам по себе. Когда-то он являлся частью целой сети подземных ходов, которую владелец усадьбы вырыл в округе. Видите эти линии?
— Да, — согласились подруги. — Видим.
— Это и есть ходы, которые прорыты под землей.
И действительно, все пространство вокруг усадьбы было буквально испещрено линиями, расходившимися веерообразно из одной точки.
— Мы предположили, что раз эти линии есть на плане, но их не видно на поверхности, значит, они находятся под землей. В пользу
Девушки склонились над ним, с интересом изучая начерченные чьим-то легким пером линии. Ясно, что чертил их человек, сведущий в точных науках. Все линии, пересекающие три главные, лежали ровно, а некоторые выходы были снабжены точными координатами с указанием долготы и широты с точностью до секунды.
— Похоже на меридианы на глобусе.
— Не только меридианы, тут и параллели прослеживаются.
— А вход — это как один из полюсов. Только не понятно, северный или южный.
— Вообще-то, полюс на плане на востоке расположен.
— Но зачем? — крайне заинтересовалась Кира. — Зачем хозяева усадьбы это сделали? Зачем прокопали эти подземные ходы? Зачем начертили этот план?
— Ну, теперь нам уже этого не узнать. Но самое интересное будет дальше. Во время революции семнадцатого года, когда стало ясно, что при советской власти приличным людям жить становится все хуже и хуже, владельцы Копок сбежали за границу. Усадьбу они с собой захватить не могли. Также не могли они увезти коллекцию серебра, фарфора и бронзы, принадлежащую им. А между тем вещи, которые хранились в усадьбе, сделали бы честь любой музейной экспозиции. Дело в том, что последний Копкин совершил своего рода мезальянс. Он, будучи дворянского происхождения, взял в жены дочь купца. А уж этот купец и дал за дочерью такое богатое приданое. Он сам всю жизнь собирал коллекцию старинных вещей. И часть ее отдал своей дочери и ее мужу.
— Правда, Копкину тоже пришлось кое-чем поступиться. Жену он взял из семьи старообрядцев. И богатый тесть настоял на том, чтобы Копкин принял новую старую веру.
— И что с кладом-то?
— А то, что золото и драгоценности, какие у них были, а также деньги и ценные бумаги Копкины захватили с собой во время бегства. Но вот тащить тяжеловесную бронзу, неудобное серебро и тем более фарфор, конечно, они не могли.
— И оставили все в усадьбе?
— В том-то и дело, что нет. Когда сюда нагрянули отряды революционно настроенных масс, в имении еще сохранялась кое-какая мебель, картины, ковры. Мародеров из крестьян сдерживал Терентьич, здоровенный мужик, приближенный к господам. Он и уберег все добро от местных мародеров, но противостоять силам Советской армии он не мог. Ему пришлось признать свое поражение. И усадьба со всем оставшимся в ней добром перешла в руки новой власти.
— Но добра в ней оставалось не так уж много? Правильно я понимаю?
— В том-то и дело, — с горячностью подтвердил Эдик. — То, что оставалось, не представляло собой никакой художественной, исторической или любой другой ценности. То есть, доживи они до наших дней, возможно, эти предметы и представляли бы какую-то ценность. Но в то время это были самые рядовые вещи, которые были у многих. А все ценное, что было в усадьбе, пропало.
— И куда? Куда же оно все делось?
— Вот в чем дело! Ясно, что коллекцию, доставшуюся его жене в приданое, Копкин спрятал где-то неподалеку от усадьбы. Тащить далеко громоздкие бронзовые украшения, серебро и тем более фарфор он бы не стал. При тогдашних методах транспортировки хрупких и ценных вещей их должны были сначала основательно упаковать в солому и мешковину, а потом положить в деревянные ящики и крепко заколотить.