Китти
Шрифт:
– Я это знаю.
– Мне очень жаль, что я не оправдала ваших надежд. К сожалению, я всегда чувствовала к вам физическое отвращение. Едва ли вы имеете право поставить мне это в упрек.
– Я вас и не упрекаю.
Китти было бы много легче, если бы он пришел в бешенство и начал бы неистовствовать и кричать. Она бы тогда отвечала ему тем же, но его сверхчеловеческое самообладание бесило ее, и в эту минуту она возненавидела его, как никогда прежде.
– Мне кажется, что вы даже не человек. Отчего вы не вломились в комнату,
Как только она произнесла эти слова, ей стало стыдно, и она покраснела. Он не отвечал, но его глаза выражали ледяное презрение, и едва заметная усмешка скользила по его губам.
– Может быть, как известное историческое лицо, я слишком горд, чтобы драться.
Китти не нашла никакого ответа и только пожала плечами.
– Кажется, я сказал все, что имел сказать. Если вы откажетесь ехать в Мей-Тан-Фу, я возьму свое прошение обратно.
– Отчего вы не хотите дать мне развод?
Он перестал, наконец, смотреть на нее, откинулся к спинке кресла и зажег папиросу.
Он докурил ее, не произнеся ни слова, и, бросив окурок, обратился к ней с легкой улыбкой.
Снова он посмотрел на нее.
– Если миссис Таунсэнд обещает мне, что она даст мужу развод и, если я получу от него письменное обещание, что не позже недели, после утверждения обоих постановлений суда, он на вас женится, я согласен исполнить вашу просьбу.
В его голосе слышался какой-то оттенок, который смутил Китти, но из самолюбия она должна была с достоинством принять его предложение.
– Это очень великодушно с вашей стороны, Вальтер.
К ее удивлению он вдруг разразился громким смехом. Она сердито вспыхнула.
– Над чем вы смеетесь? Тут ничего нет смешного.
– Извините. Вероятно, чувство юмора у меня иное, чем у вас.
– Поторопитесь, если вы хотите застать Таунсэнда в канцелярии. Если вы решите ехать со мной в Мей-Тан-Фу, то необходимо выехать послезавтра.
– Вы хотите, чтобы я ему сегодня же сказала?
– Зачем терять время?
Ее сердце забилось сильнее. Беспокойства она не чувствовала, но что-то неуловимое ее тревожило. Ей бы хотелось получить возможность отложить этот разговор, немного приготовить Чарли.
Она была вполне уверена в нем; ведь он любит ее так же сильно, как и она его. Преступно было бы даже допустить мысль, что он не примет с восторгом выход, навязанный ему обстоятельствами. С серьезным лицом она обратилась к Вальтеру.
– Я думаю, вы не знаете, что такое любовь. Вы не можете себе представить, как мы с Чарли безумно влюблены друг в друга. Для нас только это и важно. Всякая жертва, которую потребует наша любовь, будет для нас легка.
Он слегка поклонился, но ничего не сказал и проводил ее глазами, пока она мерными шагами выходила из комнаты.
18
Она написала Чарли записочку следующего содержания: «Пожалуйста,
– Знаешь, милая, не приходи ко мне, пожалуйста, в служебное время. Я страшно занят, и к тому же нам не следует давать повод к сплетням.
Она вскинула на него свои чудные глаза и постаралась улыбнуться, но губы не складывались в улыбку.
– Я бы не пришла без крайней необходимости.
Он улыбнулся и взял ее под руку.
– Хорошо, раз ты здесь, сядь и поговорим.
Кабинет, большая, довольно узкая, полупустая комната, с высоким потолком и крашеными стенами, был очень неуютен. Мебели не было почти никакой: только большой письменный стол, вертящийся стул для Таунсэнда и кожаное кресло для посетителей. Китти было как-то страшно в него сесть.
Он уселся на стол. В очках она его, до сих пор, никогда не видала, она не знала, что он носит очки. Заметив ее взгляд, он их снял.
– Они мне нужны только, когда я читаю, – сказал он.
Плакать опа теперь стала часто и легко; она не могла бы объяснить, почему она и теперь заплакала. Сознательно она не собиралась играть перед ним комедию, но ей инстинктивно хотелось возбудить в нем чувство симпатии к себе. Он с недоумением смотрел на нее.
– Что-нибудь неприятное случилось? Перестань плакать, дорогая.
Она вытащила носовой платок и старалась заглушить рыдания. Он позвонил и, когда слуга пришел, подойдя к двери, сказал ему:
– Если меня будут спрашивать, скажи, что меня нет.
– Хорошо, сэр.
Слуга затворил дверь. Чарли присел на ручку кресла и обнял ее плечи.
– Ну, расскажи мне все, дорогая.
– Вальтер хочет разводиться.
Китти почувствовала, что он выпрямился, и рука, лежавшая на ее плече, ослабла. Наступило минутное молчание. Таунсэнд встал и пересел на свой стул.
– Что ты собственно хочешь этим сказать?
Она с тревогой взглянула на него; его голос стал хриплым, и он густо покраснел.
– Я имела с ним разговор. Я прямо из дому пришла к тебе. Он говорит, что у него в руках все доказательства.
– Ты, конечно, себя не выдала? Ни в чем не призналась?
Сердце у нее упало.
– Нет, ответила она.
– Ты можешь утверждать это? – спросил он и испытующе взглянул на нее.
Он откинулся назад и пристально, рассеянным взором стал разглядывать карту Китая, висевшую перед ним на стене. Она с беспокойством следила за ним. Ее слегка ошеломило, что он принял ее сообщение совсем иначе, чем она того ожидала. Опа думала, что он ее обнимет и скажет, что он счастлив. Теперь их ничто не разлучит. Странные мужчины!