Кисельные берега

Осьмак Анна

– Что происходит?

Он вяло пожал плечами.

– Как же?.. – дрожащим голосом вопросила Пепелюшка и бессознательно подёргала за уши жавшегося к её ногам пса. – Что ж мы теперь?.. Сможем ли идти, если вас… если вам…

– Расчехляй припасы, - бросила ей Кира через плечо, - и сделай крепкий чай нашему болезному.. Хорошо, у герцога в кладовой нашла мешочек… Предусмотрительный мужик, надо сказать, этот ваш герцог – чего только не затарил в охотничьем домике ради весёлого выезда на природу…

Она достала из кармана плоский бутылёк, выдернула зубами пробку

и протянула стражу.

– Глотни…

Тот послушно приложился, ополовинев содержимое, утёр усы рукавом. Взгляд его пристальный, немного растерянный, следил за перемещениями своей легконогой дамы сердца.

Вот она развязала завязки на вещмешке… Вот закопалась в него, выуживая необходимое… Вот извлекла полотняный мешочек, кружку… Вот подхватила котелок и, взмахнув им, побежала к ручью… Вот её платье мелькнуло за деревьями…

Бывший медведь вздрогнул всем телом и сжал предплечье своей заботливой сиделки – Кира ойкнула и зашипела…

– Верни её! – сказал он сипло. – Верни немедленно! – он побледнел, тело начала бить ушедшая было дрожь. – Быстрее, прошу!..

– Пепелюшка! – заорала Кира что было сил, испугавшись почему-то до чёртиков. – Назад! Чего «а»? Чего «а»? Вернись, говорю, дурында!!

Знакомое платье замелькало в просветах деревьев, приближаясь, и вынырнуло на поляну. Над ним таращило глаза недоумённое личико в льняных кудряшках.

– Не надо, - пояснил страж и отклеил свои пальцы от Кириной руки, - не надо чаю, Габруся. Мне уже лучше… Сейчас пойдём… - он с усилием потёр лицо ладонями и тут же испуганно отнял их, уставился на девушку ищущим взором. – Ты только… это… знаешь… В общем, будь на глазах, хорошо? Никуда не уходи, чтоб я тебя всегда мог видеть.

Пепелюшка открыла рот и похлопала ресницами.

– Ваше помешательство на этой девице, господин Недомедведь, - ядовито прокомментировала Кира и поднялась на ноги, отряхивая юбку, - просто поражает воображение. Что ещё за странный каприз? Может, чтобы не спускать с неё глаз ни на секунду, вы её и в кусты сопровождать намерены?

– Чёрт… - досадливо поморщился обращённый, - действительно, в кусты ведь… Как же быть в этом случае?

Кира негодующе фыркнула: совсем уже! Ну просто слов нет!

Почувствовав её возмущение, парень на мгновение отвёл лихорадочный взор от предмета своей пылкой страсти, и скользнул взглядом по старухе.

– Ты, - проговорил он негромко, в пределах слышимости её ушей, - ты не подумай, прошу тебя, чего-то такого… Просто… Мне кажется, я начинаю понимать в чём причина моих превращений…

Перестав отряхиваться, Кира уставилась на него недоверчиво.

– Неужели?

– Да, - сказал он и откинул голову на ствол осины, - всё просто: пока я её вижу – я человек, как только она от меня удаляется – снова становлюсь зверем.

Переваривая услышанное, бывшая коровница вновь опустилась на траву, рядом с ним. Нахмурилась и прикусила губу. Ничего себе… Вот так побочка от рецепта расколдовывательного… Или всё оттого, что любовь участников действа оказалась не взаимной? Или подстава какая от вредной колдуньи?

Бульк! – вторым глотком

стражник допил остатки крепкого вина из бутылька и тяжело полнялся на ноги.

– Идём, - сказал он. – И так много времени потеряли.

Кира послушно поднялась и принялась с кряхтеньем влазить в лямки вещмешка. Страж перекинул узлы, предназначенные для медвежьей спины, через плечо и подал Пепелюшке её котомку. Та с опаской её приняла…

– Габруся, милая, - сказал он ласково, чтобы унять её тревогу, - ты не могла бы идти впереди, чтобы я всегда мог видеть тебя?

Девушка нерешительно дёрнула уголками губ в недоулыбке и двинулась по тропе, поминутно оглядываясь на непонятного, пугающего её оборотня. Ещё бы! Эти его жуткие превращения! Эта его одержимая влюблённость! Эти странные просьбы быть постоянно на виду! Как же это всё необычно и страшно! Как всё это неприятно… Скорей бы уж принц нашёл её! И всё бы стало так, как положено!

Интересно, какие в Колбасковском дворце принято подавать пирожные к послеобеденному чаю?..

– Постушай, не дури! – пробухтела в спину обращённому бывшая коровница, одышливо поспешая за молодёжью. – Ты в самом деле собираешься с неё глаз не сводить? По-моему, чрезмерная предосторожность! Вчера ведь – помнишь? – ты вполне позволял себе удаляться от нас, исчезать на какое-то время – без всяких последствий. Наверное, должно пройти какое-то время, прежде чем…

– Возможно, - перебил он, не оборачиваясь, - возможно вчера так и было. А сегодня всё изменилось, поверь: та таинственная сила, что владеет моим телом, стала гораздо стремительнее реагировать на отсутсвие или присутствие Габруси… Сегодня, Кира, всё по-другому. Вот так-то…

– Ой, бабочка! – пискнул авангард маленького отряда и метнулся за бархатным махаоном в кусты.

– Пепелюшка!!

– Габруся!!

Совместный вопль сопровождающих заставил легкомысленную девицу вернуться и накукситься: что они, в самом деле, странные какие-то сегодня… Дулась она, правда, недолго. Впрочем, и шагала в поле видимости, как было велено, тоже недолго – ровно до следующего поворота тропинки и фыркающего в траве ежа:

– Ой, ёжик!..

Глава 41

День выдался долгим и тяжким. Медведю пришлось пережить ещё две трансформации туда-обратно – всё из-за беспечности возлюбленной. Поэтому к вечеру до цели своего путешествия они, конечно же, не добрались.

Кира ужасно устала: и от трудно дающихся её немощному телу переходов, и от медведевых страданий, и от разочарования, связанного с новой отсрочкой… Проклятье! Будет ли конец этому походу? Будет ли конец пытке преждевременной старостью? Ничего и никогда ещё она так истово не желала, стремясь всем существом к Бригиттиному обиталищу, будто к земле обетованной! В сознании своём она давно поставила знак равенства между долгожданной встречей с колдуньей и обретением себя прежней. Но… Так ли это? Ждёт ли её там спасение с тем же нетерпением, с которым она к нему стремится? Ждёт ли избавление несчастного Медведя от последствий неразделённой любви?..