Кисельные берега
Шрифт:
– Жан… - простонала её мать. – Умоляю тебя! Не пугай девочку… Сходи лучше на охоту… Ты ведь раньше приносил домой до… добычу…
Мужик выпустил косу дочери, грубо её отпихнув.
– Приносил… - процедил он злобно, - добычу… - и уставился на жену тяжёлым, ненавидящим взором. – Ты ведь, хоть и дура последняя, но, небось, догадываешься, что за добыча то была, а?
Женщина задрожала и спрятала лицо в жёсткие ладони.
– Догадываешься, вижу… Так напрягись тогда и постигни умом своим куриным, что на такую «добычу»
Спустив таким образом раздражение, Жан снова провалился в кресло, затихнув в угрюмом молчании.
– Блюква-хлюква, - пролепетала младшая, катая фасолину за щекой.
Семейство привычно напряглось, ожидая нового припадка ярости, но в этот раз гроза не грянула. Хозяин зыркнул на своего последыша из-под кустистых бровей и, поколебавшись какое-то время, решительно встал. Потянулся к низкой притолоке, выдернул из неё воткнутый туда колун. Помусолив палец, проверил заточку. Прихватил с сундука большой мешок в бурых пятнах…
– Падлы, - процедил он, не поворачиваясь, - чёртовы захребетники… Навязались на мою голову! – и взялся за ручку двери.
– -------------------------------------------------
– Это ещё кто? – нахмурилась Кира и слегка присела, пытаясь что-то рассмотреть сквозь переплетение ветвей и завесу листьев.
Спальчик плёлся позади, душераздирающе зевая. Дотащившись до своей спутницы, он остановился и без всякого любопытства скользнул взглядом по сплошной стене леса.
– Да где ж? – прохныкал он. – Не вижу я ни шиша…
– Тихо! – перебила она. – Не слышишь разве?
Спальчик, недовольно сморщившись, сделал вид, что прислушивается:
– Да мало ль чего – можа Сырник шебуршится, забёг куда-то оглоед… Белок, должно, промышляет.
– Да какой Сырник! – рассердилась бывшая коровница и, кинув взгляд на недорослика в неподходящий момент нового приступа зевоты, зарядила ему подзатыльник. – Хорош зевать! Так рот раззявливаешь, будто собираешься меня проглотить, кашалот… Слышишь? Это не шуршание какое-то собачье, идиот, это голоса!
– А, - сказал Спальчик, захлопнул рот и насторожился. Сонливость как рукой сняло.
– Отлично! – Кира подхватила юбки и, не раздумывая напрасно, шагнула с тропы в чащу. – Там люди! Наверняка, местные: может, грибники или, там, к примеру… Кто ещё бывает? Не знаешь?
– Дровосеки… - уныло подсказал Спальчик.
– Во! Точно! Сейчас мы у них всё разузнаем: где ближайшая деревня, как далеко идти и… да и вообще… - она энергично продиралась сквозь заросли, поминутно останавливаясь и прислушиваясь.
Спальчик нерешительно топтался на дорожке, не торопясь следовать за неосторожной девкой. Мало ли кто за этими кущами… Вдруг разбойники? Злодеи? Безумцы? Да и просто чужаки непонятные – что у них на уме?
Спальчик, как битый кот, привык за свою недолгую жизнь шарахаться от человеческой руки. Всегда – на всякий случай. Это потом уже, принюхавшись
Он помялся, потоптался, пооглядывался, но всё же, сердито вздохнув, полез следом. Одному на тропе ещё страшнее… И куда делся этот дурацкий Сырник?!
Чертыхаясь, мальчишки пробирался за устремленной, словно экскаватор, спутницей. Но не торопился, держа безопасную дистанцию: чтоб, значиться, из укрытия сперва глянуть, что за люди там такие бесстрашные балабонят на весь лес и, соответственно, как они встретят эту дурную девку. Коли неласково, так он успеет ещё незаметно юркнуть в какую-нибудь нору и затаиться. А коли…
От планирования стратегии отступления его отвлекло раздавшееся впереди восклицание. Он замер и прислушался. И очень хорошо расслышал, как длинно, заковыристо и неприлично выругалась бывшая немая.
Мальчишка заценил, но бежать проверять что же её так удивило, не торопился: напротив, сделал пару осторожных шагов назад.
– Эй, Спальчик! – заорала Кира. – Или сюда, балбес! По твою душу грибники…
В голосе её не было ни капли страха или беспокойства. Зато море разочарования и раздражения. Эти интонации моментально успокоили недорослика и заставили торопливо преодолеть оставшееся до спутницы расстояние.
– Ого! – вытаращил он глаза. – Вы чё здесь?
Его шестеро братьев, не менее удивлённых столь неожиданной и желанной встречей, принялись наперебой рассказывать историю очередного заведения в лес. Причём переживая её и предательство родителей так искренне и скорбно, будто впервые с ним столкнулись.
– Папаня сказал, - басил Ганс ломающимся голосом подростка и усиленно хмурился, чтоб не зареветь, - что мы едем на ярмарку. Посадил нас на телегу…
– Мы ехали долго-долго, - перебил его Фриц и потёр глаза рукавом, - ночь и день! А потом…
– Потом остановились в лесу на ночлег, - вернул себе инициативу старший, - а когда поутру проснулись – ни папани, ни кобылы, ни телеги…
Кира в сердцах пнула ногой сухую коряжку, развернулась и полезла обратно, сквозь чащу, к тропе. Мальчишки, боясь потерять её из виду, толкаясь, ринулись следом. Задумчивый Спальчик замкнул арьергард, вздыхая о превратностях судьбы…
– Вот так подарочек! – буркнула Кира, яростно выколачивая на себе юбку. – Не ждала и даже не мечтала…
Гневно сопя, она вытряхнула колючки из башмака, перешнуровала его и, резко выпрямившись, зашагала по тропе.
– Эй, фройлян! – её догнал Ганс и пошёл рядом, искательно заглядывая ей в лицо. – Позволь нам пойти с тобой!..
Кира остановилась и, смерив его уничтожающим взглядом, прошипела:
– А что, я могу запретить? И вы, типа, послушно останетесь на месте подыхать? Или, может, отвергнутые, отправитесь на поиски другой дороги? А? Так что ли? Ау, дорога-а-а!! – нет, не отзывается чё-то… Странно… Неужели нет поблизости другой дороги? Только эта захудалая тропинка? Ну надо же, какая неожиданность! – умыв таким образом мальчишку, она продолжила своё энергичное движение, сердито размахивая руками. – Навязались на мою голову…