Кисельные берега. Книга вторая
Шрифт:
Кира быстро, пока не передумала, сдёрнула с повозки свой мешок с волшебной тыквой и побежала назад:
– Возьми! – проговорила она, запыхавшись. – Лю-сяо тебе объяснит, что с ней делать, – она всучила растерявшейся Мейли подарок и теперь уже, больше не оглядываясь, двинулась по заветной дороге к Цзюдухэ.
Скорей бы, скорей! Может, Никанорычев караван ещё там – задержался, обнаружив её пропажу?.. Хотя вряд ли. Вряд ли принц позволит тратить время на её поиски – ещё найдут, не приведи боже… Ну и что? Пусть даже так, ладно. По крайней мере, в селении она сможет разведать дальнейший
– Слезь с арбы! – буркнул раздражённый хозяин, которому уже полдороги не давала покоя собственная неожиданная и странная сговорчивость – почто он волочёт за собой эту девку? или дома дел нет? – Волам и так тяжко.
Кира послушно слезла и вновь зашагала пешком. Пусть говорит, что угодно. И зыркает по-бармалейски. Его дело телячье – отыграть роль проводника до Цзюдухэ и сгинуть в своей унылой сказке. Более, от души надеялась его неблагодарная спутница, она его не увидит. А напоследок ещё и припечатает, чтоб знал хмырь болотный, что она о нём на самом деле думает и в какую цену оценивает!..
План был, безусловно, хорош. За неимением лучшего. Во всяком случаем, прозрачен и вдохновляющ. А ещё он рождал радужные надежды: на скорую встречу с Никанорычем (мировой он всё-таки мужик!), с принцем, как это ни странно (то-то скиснет его смазливая рожа при виде недобитой шантажистки!), на возвращение в ставший привычным и уютным мир неспешного речного путешествия, в родную каморку на «Возке»… А главное, конечно, она вновь увидит его. Увидит, как обеспокоенный взгляд синих глаз остановится на ней с явным облегчением… Даже если беспокойство, его породившее, было вызвано всего-навсего профессиональной заботой начальника охраны…
Она так замечталась, что не заметила, как солнце перевалило за полдень, как поредел, а после и вовсе иссяк лес, замаячили среди холмов городские постройки, выгибаясь необычными, вычурными формами чёрно-черепичных крыш. Только когда колёса арбы загрохотали по мощёной въездной дороге, она очнулась и… споткнулась о реальность, открыв рот и крутя головой по сторонам.
Сами улочки не сказать, чтобы были запружены народом, а вот на базарной площади, куда телега с тыквами вскоре пригрохотала, оказалась та ещё толчея. Хоть Кире, конечно, в своей прошлой жизни, приходилось видеть сборища и помноголюднее, за время мытарств по сказочным карликовым королевствам она успела привыкнуть к иным масштабам. Поэтому рынок в Цзюдухэ её ненадолго ослепил и оглушил, закружил в гомоне, грохоте кузнечных мастерских, нескончаемых выкриках торговцев, навязчивых запахах уличной еды.
– Где же река? – вопросила она своего проводника, немного оклемавшись. – В какой стороне?
Тот бросил на неё недоумевающе-презрительный взгляд и отвернулся к важному лысому сяньцу. Проигнорировать сборщика рыночной таксы никак невозможно, напротив – требуется его всячески облизать и умаслить. Поэтому родитель многочисленных Лю, подобострастно улыбаясь и беспрестанно кланяясь, отсчитал чиновнику несколько мелких монет для городской казны и добавил сверху пузатую тыкву для личных нужд.
– Займись госпожой, раззява! – буркнул фермер своей нахлебнице,
– Почём? – визгливо осведомилась «госпожа» с большой корзиной на локте: хоть и была она обряжена в синюю шёлковую юбку и цветные ленты, но вряд ли была госпожой, скорее кухаркой в знатном доме. – Чё молчишь-то? Чё ли немая?
– Подскажите, будьте любезны, – Кира доверительно склонилась к тётке, – в какой стороне река? По каким улицам можно спуститься к причалу?
Тётка отстранилась, возмущённо поджала губы и осмотрела продавщицу с опаской:
– Чужеземка что ль? Спряталась под шляпу – не разглядеть… На что тебе река? Вот скажу хозяину твоему, что к добропорядочным людям пристаёшь, вместо того, чтобы тыквы продавать!..
– Постойте!.. – вскинула брови Кира, но несостоявшаяся покупательница, негодующе взмахнув синим подолом, уже пошуршала прочь.
– Вы не могли бы… – ухватила Кира за рукав спешащего мимо мужичка с кулей на макушке, сосредоточенно, словно муравей, волочащего на спине огромную, гружёную капустой корзину.
Тот шарахнулся в сторону, бросив на неё полный ужаса взгляд, и скрылся в толпе.
– Да что за хрень! – Кира ногой пнула колесо арбы. – Эй, пацаны! – махнула она рукой кучке малолетних оборванцев. – Подите сюда, чё спрошу!
Но те с места не сдвинулись. Только глупо хихикали, переглядывались, корчили рожи, один даже высунул ей язык.
– Тыкву хотите?
Тыкву пацаны не хотели – тоже нашла чем соблазнить! А вот подразнить девку непривычного вида и ростом с оглоблю – отчего ж нет? Можно даже покидать в неё мелкими камешками и овечьими какашками – вон как забавно она уворачивается и злится, пунцовея, что твой рак в закипающей кастрюле!
На поверку, правда, мальчишки оказались жидковаты: завидев дубинку, припрятанную в арбе для всякого случая и извлечённую оттуда рассвирепевшей девкой, они завизжали и дыхнули врассыпную.
«Невезуха, – подумала Кира, с грохотом скидывая палку под телегу. – Вот уж не ожидала, что мой замечательный план начнёт буксовать на начальном, казалось бы, самом несложном этапе… О! Это ещё кто? Не похожи на местных…»
Мимо арбы шествовали двое иноземцев в полосатых халатах и шароварах. Важно заткнув пальцы за широкие кушаки, они неспешно беседовали между собой, не забывая походя поглядывать на товары.
– Господа! – воскликнула Кира с надеждой, что эти окажутся более благожелательны к её несяньскому облику, не станут дивиться на неё, как на зверюшку в зоопарке, шарахаться, как от чумной, а ответят, наконец, на простейший вопрос: в какой стороне, ёжкин дрын, искать эту чёртову реку?! Тем более, сами они, уж наверняка, по ней-то в Цзюдухэ и приплыли из своих палестин…
– Эй-эй!! – отчаянно запрыгала торговка тыквами, наблюдая с ужасом, как полосатохалатые движутся мимо. – Стойте! стойте же! – фермер уставился на свою приживалку со столь свирепым выражением лица, что Кира осеклась: – Не желаете ли тыкву? Сладкая, как мёд, яркая, как благословенное солнце ваших родных земель, о добрые господа!