Кинжал Зигфрида
Шрифт:
– Вашей вины тут нет, – с полной уверенностью заявила Астра.
– Как же нет? А кто привез проклятый кинжал? Мне следовало оставить его в Камке, закопать где-нибудь на болотах, чтобы никто никогда не нашел. Я принесла с собой зло… Это потому, что я поклялась держать клинок при себе – везде и всюду, – пока за ним не придут. Я не могла нарушить обещание!
– Кому вы поклялись?
– Старцу…
– Преподобному Авксентию? – изумился Влад.
– Я была подле него до самого конца. Он почувствовал, что отходит, подозвал меня и велел забрать «вещицу в брезентовом чехле». Так и сказал: «Вещица не простая и в чужие руки попасть не должна. Мне ее Ипатий покойный принес перед тем, как
Неверов слушал внимательно, что-то прикидывая в уме.
– Мне про Ипатия егерь Стариков рассказал, – добавил он. – Дед в земле копался на местах боев, побрякушки всякие немецкие находил. За ним другие потянулись. В общем, для некоторых раскопки закончились плохо, в том числе и для Ипатия. Он на немецкой гранате подорвался – разнесло в клочья. Начались все беды с мертвеца в лесу, на которого опять же дед наткнулся… Тот в машине сидел, а Ипатий рядом крутился, кисет свой обронил – испугался чего-то и дал деру. Выходит, он сумку у покойника стащил, а самого оставил на растерзание диким зверям. Хорошо, егерь Лычкин подоспел, потом два охотника подошли… В общем, все они умерли – кто как. Жуткая история…
– Где вы видели Старикова? – спросила Астра.
Неверов объяснил. Упоминание о Камке, о Василисе с Улитой, о «бесе», которого мнимый инженер допрашивал в погребе, вызвало у Таисии слезы и улыбку.
– Похоже, напарника не он убил, – задумчиво пробормотала Астра.
Загадочное происшествие десятилетней давности вдруг развернулось перед ней во всех подробностях. Профессор Лианозов, по-видимому, отправился в новгородские леса на поиски Кинжала Зигфрида. Он был близок к цели. У него в сумке могла быть и карта местности, и письмо погибшего Виктора Лианозова. Эту сумку прихватил, на свою беду, дед Ипатий. Зная окрестности, он сразу догадался, где зарыт клад. И поскольку профессор не успел добраться до клинка, это сделал Ипатий. У машины с мертвым Лианозовым старик потерял кисет. По этому кисету Макар Лычкин догадался, кто первый обнаружил покойника. Но выдавать деда не стал, сжалился. Двум охотникам, которые подошли чуть позже, он тоже ничего не сказал.
Завладев сокровищем, дед помалкивал. Ясно, почему – его мучила совесть и одолевал беспричинный страх. Ипатия преследовали кошмары, порожденные темной энергией кинжала. Уж кто там являлся старику – сам Зигфрид, барон фон Штейн или убитый Виктором Лианозовым немецкий офицер, – не имело значения. Дед испугался и побежал за помощью к Авксентию, покаялся, отдал клинок и постарался обо всем забыть.
Это его не спасло. Ипатий погиб. А за ним последовали и оба охотника. Впрочем, их смерть, может быть, и не связана с проклятием.
Последним был егерь Лычкин. Прошли годы, прежде чем Шестопалов устал от бесплодных поисков и вновь вернулся в охотничье хозяйство, к оставшемуся в живых свидетелю. Вероятно, еще десять лет назад, отправившись за телом профессора и называя себя его братом, он смекнул, зачем тот приезжал на болота. Ученик и коллега, без сомнения, проверил место, обозначенное
Однако следы привели пчеловода обратно к болотному озеру. Клинок исчез, растворился в воздухе, насыщенном торфяными испарениями и ароматом багульника. Никто ничего о нем не слышал. Все очевидцы давнего события умерли – Ипатий, его старуха, оба охотника и даже старец Авксентий. Неоткуда было просочиться слухам, некого было расспрашивать. Но кто-то ведь забрал сумку с вещами и документами профессора Лианозова? Шестопалов наверняка говорил с Лычкиным, однако тот понятия не имел о кинжале.
Несмотря на все это, ученик профессора возвращался и возвращался на Дамиановы болота. Он чувствовал флюиды клинка, его магнетическое притяжение – в других местах Шестопалов ничего подобного не ощущал. Он ходил кругами, и круги эти сужались.
Что заставило его убить Макара Лычкина, остается только гадать. Должно быть, в очередной раз ничего не добившись от егеря, Шестопалов рассвирепел и заколол упрямца охотничьим ножом Старикова, который подвернулся ему под руку. А молодой напарник напился, уснул и ничего не слышал. Вариант?
– Лычкин не знал о клинке, – произнесла Астра, и все присутствующие повернулись к ней. – Шестопалов убил его от ярости. Он потерял терпение. Оказывается, с ними это тоже случается.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Матвей.
Она долго молчала, и он уже забеспокоился.
– Он пришел сюда за кинжалом, – наконец заявила Астра. – Оттуда. Неспроста он оказался рядом с профессором, а потом бродил по лесам и болотам, пугая туристов и паломников. Он не нашел клинка в указанном месте, но знал, что тот где-то рядом. Полагаю, это его рыбаки и охотники называли богом войны, призраком и болотным духом. Черная хламида и колпак воссоздавали его истинный образ. Он следил за всеми, кто так или иначе мог навести его на след реликвии: за Куприяновыми, за сыном профессора, наверное, и за вами, Влад. Вернее, за «Прилукиным». Вы или Леда привели его прямиком к Таисии, на Новгородскую улицу, по сути, к кинжалу. Он дождался, пока вы уйдете из дома, и решил обыскать ваше жилище. Тем более Леда сообщила ему, что клинок у вас.
– Как она узнала? Я сам не подозревал об этом!
– Вы бросили распечатку с объявлением коллекционера, желающего приобрести раритет, в мусорную корзину… Это было неосторожно.
– Да… о черт! Перед отъездом в Питер я был будто в угаре, торопился. Не помню толком, как бумага оказалась в корзине. Я ее порвал, кажется.
– Леда нашла распечатку и отправила письмо по указанному там электронному адресу. Думаю, объявление разместил Шестопалов. У него и в мыслях не было покупать Кинжал Зигфрида, он просто хотел проверить, откликнется кто-то или нет. Если да, значит, клинок уже находится не в земле и не в тайнике, а на руках у счастливого обладателя. Шестопалов надеялся во время переговоров о сделке вычислить его и завладеть вожделенной вещью. Без всяких денег, разумеется.
– Хорошо, что мы в тот вечер задержались у мамы, – сказал Неверов. – Я познакомил ее с Таисией. Мама угощала нас ужином, никак не хотела отпускать.
– Вам повезло. Леда хотела убить вас, а разделалась с Мортусом. Зло пожирает само себя.
– Почему вы называете его Мортусом?
– Шестопалов – обычный человек, заботливый муж, бывший физик и нынешний пчеловод – всего лишь маска, адаптированная к нашей реальности. Это Мортус собственной персоной. Вестник смерти, ее сопровождающий.