Кинжал в постели
Шрифт:
Они разговаривали, совсем не подозревая, что он их подслушивает. Он зашел в магазин за пять минут до появления следователя, только хотел окликнуть Игоря Андреевича, как вошел этот. И он решил затаиться, спрятавшись за одним из раритетных шкафов. И следователю на глаза не стоило показываться. И послушать не мешало.
Послушал! Еле потом успел ноги унести из магазина. Первая мысль была о побеге. Потом вспомнил, что к Неклюдову он шел прежде всего за денежками. Тот ему задолжал, и немало. И сбегать передумал. Да и адреса его Неклюдов следователю не назвал.
– Да разве ж я знаю,
– А почему вы решили, что на ту встречу пойдет все же он? – последовал очередной вопрос следователя.
– Так ведь это его папаша! – раздраженно отозвался Неклюдов. – Потом уже смекнул, что у парня могут нервы сдать, и велел Мари сорвать встречу.
– А откуда Алика Верещагина узнала о сыне Боголюбова?
– А мне почем знать! Может, встретилась с ним на улице! Может, в моем магазине когда видела, решила, что мы знакомы, – неуверенно начал Неклюдов, потом голос его окреп. – Скорее всего, именно так и было. Она любила антиквариат. И бывала здесь. Возможно, и видела его. Она мне звонила как-то и все спрашивала о молодом светловолосом человеке, кто он и что он.
– Что вы ей ответили?
– Что это просто мой знакомый, который иногда помогает мне в делах. И все!
– И поэтому она позвонила вам и попросила донести до молодого человека информацию, что ей все известно?
– Видимо, так. Понимаете, Олег Иванович, – начал вкрадчивым голосом Неклюдов, который всегда означал, что он вот-вот соскочит и нырнет в свою нору, – все, в чем вы можете меня обвинить, так это в знакомстве с этим неблагонадежным молодым человеком. И в том, что я слово в слово передал ему просьбу милой женщины. Она очень просила, очень! Но ведь… Это же не уголовное преступление, не так ли?
– Да, не преступление, – неохотно признал следователь.
– К тому же наш разговор носит частный характер, – ныл Неклюдов, но без страха, все больше с упреком. – Вы же понимаете, что под протокол я буду всячески отрицать свою причастность. И вы не сможете доказать, что тот телефон, который…
– Да понял я! – грубо перебил его Воскобойников. – У меня к вам последний вопрос: где он?
Почти сразу Дима выскользнул из своего укрытия и покинул магазин. Ночь провел без сна. А теперь, корчась перед зеркалом, думал, думал, думал.
Как же ему сделать так, чтобы поставить наконец точку в этом деле, загубившем его жизнь?! Что предпринять?! Бежать?! Как далеко он сможет убежать? Нет, убежать он мог бы. У него имелось еще два комплекта фальшивых документов, так что тут проблем бы не было. А вот на что он станет жить? Неклюдов, у которого он практически висел на окладе, соскочил. Мало того, он его подставил. И…
Кстати, о Неклюдове! Этот мелкорослый урод ему должен со всех сторон, с какой ни посмотри. Он его сдал? Сдал! Теперь должен обеспечить отход. Все, решено. Он возьмет денег у него. А если тот не захочет помочь, он просто отнимет.
Дима швырнул в свое зеркальное отражение полотенцем, сорвав его с плеча. И пошел в кухню завтракать. У него есть время. Еще часа два. Сейчас пока рано. Охрана трется вокруг Неклюдова в ожидании распоряжений.
Яичница, пара тостов с повидлом, теплый чай. Он быстро позавтракал, не торопясь, собрал вещи в дорожную сумку. Следующий час у него ушел на то, чтобы подстричься и выкрасить волосы в каштановый цвет, на фото в одном из паспортов он был именно шатеном. Тщательно выбрал себе одежду. Неброскую, но добротную. Классические брюки, темная рубашка, чуть светлее джемпер в полоску, куртка теплая и кепка с козырьком. Так бы, на его взгляд, выглядел служащий среднего звена. Завершили картину стильные очки в черной оправе.
Он встал перед зеркалом и порадовался. Он мало похож на того блондина, которым был еще утром. И хорошо, и славно. Яркая внешность ему теперь не помощник. Дима вернулся в гостиную, сел в кресло и прикрыл глаза.
Ему надо было собраться, отдохнуть и продумать возможные варианты своего отступления.
Что, если Неклюдов не захочет добровольно отдать ему деньги? Что тогда делать? Правильно, отобрать! И если понадобится, выстрелить ему прямо в узкий сморщенный лоб, терять уже нечего. Уже и так все потеряно. Дима сунул руку себе за спину. Пистолет плотно сидел под ремнем. Это хорошо. Ну что? Пора?
Он поднялся, взял сумку с пола и через минуту вышел из квартиры…
Глава 23
Утро у Воскобойникова выдалось сумасшедшим. Он метался с ориентировкой на оказавшегося живым Семена Боголюбова. На одиннадцать у него было назначено селекторное совещание с участковыми районов. У него одна надежда была на них. На кого еще? Кто, как не они, знают своих жителей? Были, правда, еще и ЖЭКи, но там все сложнее. Это он оставил на потом. На случай неудачи.
Потом надо было встретиться с пострадавшим. То есть с Сергеем Боголюбовым. Надо было снять с него показания и… сообщить новость. Уж какой она окажется для отца, одному Богу ведомо.
Ну и, конечно, Стрельников, которого следовало отпускать, держать его в СИЗО больше не имело смысла. И извиниться еще надо было перед этим слизнем удачливым. А не хотелось ни того, ни другого, честно!
Совещание прошло хорошо, на подъеме. Коллеги поняли все с полуслова, обещали позвонить, как будут результаты. Боголюбов пока запаздывал, и Олег решил начать со Стрельникова.
– Я ни при чем! – завопил тот сразу с порога, стоило конвойному доставить его в кабинет. – Я вообще не при делах!!!
– При каких? – изобразил удивление Воскобойников. – О чем вы, Михаил Федорович?
– Жанку я не убивал! В Серегу я не стрелял! Чего вы все на меня лепите??? – И он расплакался.
Ничего от лоска и самодовольства не осталось в скорчившемся на стульчике сутулом мужичке, размазывающем сопли по заросшей щетиной морде.
Тьфу ты! Смотреть противно!
– Михаил Федорович, вам следует успокоиться, – посоветовал ему Воскобойников. – Все хорошо.