Кинжал раздора
Шрифт:
Они топтались в подсобной комнате с рукомойником. Женевьева, Бартоломью и Рафаэль в своем кресле отбирали друг у друга щетку для одежды, отряхивались и умывались. Женин обсуждала с Рафом свои находки: вот кто не считал их тряпьем. Щеки у Женевьевы пылали, глаза сверкали. Никакой слой грязи не мог это скрыть.
– Стой, не вертись, я тебя отряхну, – повернул Женин к себе Барт и не удержался, поцеловал в румяную щечку, потом обнял, нашел губами ее губы.
Рафаэль молчал. Он смотрел на парочку во все глаза. Женин просто обожгло его взглядом. В смущении она уткнулась Барту в грудь. Барт чмокнул ее в макушку и весело улыбнулся Рафу. Рафаэль отвернулся.Женни отказалась с ними обедать. Решила посмотреть, как дела у Маленьких. Потом она вернется, и можно будет продолжить экспедицию. Но большого желания еще раз сегодня спускаться в подземелье у нее на лице не отразилось. Остальные тоже подустали.
– Давайте в подвал с утра, а сегодня можно подняться на башню, – предложил Барт.
«Опять ступени!» – поморщился Рафаэль.
– Лучше костер во дворе разожжем, – подал он идею.
– Да ну, факелов тебе было мало, – скривился Барт. – Сейчас стемнеет, посмотрим сверху, как в Меланьи зажигаются огни.
– Если мой голос учитывается, то – костер. – Женни подмигнула враз повеселевшему Рафаэлю и убежала.
– Костер так костер. Раф, найди кота, проверь, что он не заскочил за нами вниз. – Барт весело загремел посудой. – А я поесть подогрею.
– Почта уже пришла, – заметил Раф.
– Сам забери. Я ни от кого писем не жду, – рассмеялся Барт, намекая на Джейн.
Рафаэль постарался не разозлиться.Маленький дедушка выжидательно смотрел на Женни. Ах да, она же упоминала, что собирается искать кинжал! Но нельзя сказать, что она ничего не искала. По крайней мере, в тех ящиках, что они перерыли, ни кинжала, ни ножен точно
Как же чудесно они провели остаток дня! Вроде бы ничего особенного. Бартоломью и Рафаэль разожгли во дворе костер. У них и место, оказывается, было специальное для этого. Барт выложил камнями, еще в детстве. Похолодало. Барт вынес пледы. Раф отказался, а продрогшая Женин завернулась с удовольствием.
– Пусти, я замерз, – нырнул к ней Барт.
Как он так может при Рафаэле? Женин покраснела. Хотя, казалось, щеки, пылающие от близости огня, сильнее и не могли гореть. Она покосилась на Рафа, он ответил ей спокойным взглядом и улыбнулся.
«Родные мои, – с нежностью подумала Женин, – Бартоломью и Рафаэль».
– Любишь смотреть на огонь? – Раф пошевелил длинной веткой поленья.
– Очень! Но на воду больше, – призналась Женин.
– Я тоже. Люблю огонь, но воду больше. – Он вынул ветку и подул: раскаленный край замерцал.
– А я предпочитаю огонь! – Барт поднялся подбросить сучьев в костер. Похвастал:
– Рафаэль получил приглашение на конференцию. Пришло с сегодняшней почтой. Опубликовали статьи и зовут выступить.
– Одну статью приняли. Есть возможность сделать доклад, – поправил его Рафаэль.
– Представляешь? В столице, в университете! А он не хочет ехать, – горячо заговорил Барт.
– Подумаешь, небольшой доклад, – отмахнулся Раф, – на узкоспециализированной отчетной конференции.
– Брось комплексовать! – Барт дернул Женевьеву. – Женин, надо его уговорить.
– При чем тут комплексы? – обиженно посмотрел на брата Рафаэль.
– Поехали, дурачок. Ты – потрясающий рассказчик! – подбадривал его Барт.
Раф в сумерках, со своей веткой в руках выглядел совсем мальчишкой.
– Я тебя понимаю. Я бы тоже не поехала! – воскликнула Женевьева.
Братья оглянулись на нее.
– Они там все такие важные будут. Взрослые. Посмотрят свысока, – пояснила она, смущаясь.
– Ты меня понимаешь, – закивал Раф. – Сначала я должен сделать себе имя. Серьезными работами. А сейчас… Подумаешь, несколько интересных черепков подвернулось.
«Ничего себе, подвернулось, – возмутилась про себя Женни. – Разве не я их вывезла с риском для совести?»
– Доклад сырого неглубокого анализа – это себя подставить, – доказывал Раф Барту.
– Трусишь? – поддел его брат шутливо.
– Кто посмел назвать Медичеса трусом? Берегись! – Рафаэль махнул своей веткой в сторону Барта.
Барт быстро поднял какую-то палку и отбил выпад. Раф крутанулся на своем кресле. Он наступал. Барт защищался. От их импровизированных мечей сыпались искры и отваливались куски. Женни смеялась.
– Бах! – где-то запустили петарду.
Со свистом яркий огонь взмыл в небо и погас. Еще один и еще.
– У Оричеса на вечеринке, – задрал голову Барт. – Я сам ему эти петарды доставал.
То ли им послышалось, то ли действительно до замка долетели хмельные восторженные крики. Барт легонько вздохнул.
– Своеобразно Ллойд отмечает день открытия выставки Линды Оричес, – покачала головой Женни.
– Знала бы ты, что мы устраивали, когда родителей не было дома. Пожарные приезжали, – рассмеялся Раф. – Барт! У нас, наверное, найдется порох?
– Я клятву дал, что ничего взрывать или запускать на территории замка мы больше не будем, – с сожалением процедил Барт. – Надо было идти сегодня к Ллойду.
– С кем я связалась? – плакала от смеха Женни. – Я думала: честные искатели приключений и вскрыватели уродливых сундуков.
Барт улыбнулся, усаживаясь рядом с ней.
– Вот у моей бабушки был сундук! Мало того, что красивый, с картинками на крышке, так он еще и звуки издавал, если крышку распахнуть! – похвастала Женни.
– Как музыкальная шкатулка? – удивился Барт.
– Ну, до музыкальной шкатулки ему было далеко, – признала Женни. – Мы с кузиной, когда были совсем маленькие, просто замучивали взрослых: требовали, чтобы сундук звучал. И так – сто раз за вечер.
– А! – догадался Рафаэль. – Были такие. Звук – для защиты от воров. Если это средневековье, то совсем позднее.
Женни немного обиделась: ну, ничем их не удивить. Она принялась защищать свой сундук:
– Он такой массивный, разрисованный, мы в детстве часами его разглядывали. Когда я подросла, меня заинтересовало содержимое.
– И что там хранилось? – лениво позевывая, спросил Барт.
– Платья, – одновременно сказали Женевьева и Рафаэль, переглянулись и рассмеялись.
– Они вместе с сундуком достались моей бабушке от ее бабушки. Я один раз собиралась примерить, но не успела, – вздохнула Женни. – Родители обнаружили, что я открыла сундук, и не разрешили. Интересно, удалось ли это кузине?
– Кузина, она хорошенькая? Сколько ей лет и есть ли у нее парень? – деловито поинтересовался Бартоломью.
Рафаэль чуть не подпрыгнул в своем кресле от такой наглости и демонстративно потянулся за новой веткой. Не мешает Барта проучить.
– Она уже месяц как замужем! – Женни возмутилась: – Ты меня слушаешь когда-нибудь? Это ее я заменила на посту у Маленьких. Может, ты мою кузину даже видел. Она – красавица. У нее такие пышные волнистые длинные волосы.
Женни взмахнула рукой, показывая, какая копна волос у ее кузины. Да уж, не ее жалкие хвостики. Кузине всегда вслед оглядываются…
Барт пожал плечами: вряд ли встречал.
– Мне так хотелось побывать у нее на свадьбе, посмотреть на жениха. Они очень смешно познакомились. На карнавале, – рассказывала Женни.
– В Меланьи? – у Барта тут же проснулся интерес.
– Нет. – Женни посмотрела на огонь и продолжила: – Кузина ужасно самостоятельная и независимая. Она старше меня, но не в возрасте дело, а в характере. Она уехала в столицу. То училась, то работала. Неунывающая. Веселая. Мы навещали ее пару раз. И подружка по комнате у нее такая же веселая.
Женни посмотрела, интересно ли парням. Слушают. Она продолжила:
– Однажды кузина с подружкой увидели в витрине туфли. «Настоящее замшевое искушение». Хотели купить одну пару на двоих, а в результате купили две разных цветов. Светло-зеленые и темно-фиолетовые.
– О, женщины, – простонал Барт. – Но при чем тут жених?
– Она его нашла благодаря этим туфлям. И чуть не потеряла из-за них же. Кузина отправилась на пару дней в Венецию. Вообще-то, они вместе с той самой подругой планировали, деньги копили, но та заболела. Так вот. Одевается кузина на карнавал, открывает обувную коробку, а там вместо зеленой пары лежит правая фиолетовая туфля и левая зеленая. Сунула второпях и не проверила. Ужас, да?
Женин подумала, что мужчины не поймут, каково это: вырваться на несколько дней из суеты в праздник, в Венецию, купить шикарный маскарадный костюм, по случаю совсем дешевый, но красивый, и оказаться без обуви к нему.
– Но вы не знаете мою кузину! Она подумала: хорошо, что не две, допустим, правые туфельки. Плевать, что это выглядит смешно. Танцевать она сегодня будет! Повязала фиолетовый шарф к своему зеленому платью, обула разноцветные туфли и пошла. Вот я бы не решилась! – заметила Женин с завистью. – Потом парень в гондоле видит на уровне своего носа мелькающие разноцветные туфельки. Поднял голову посмотреть, кто это разгуливает в разных туфлях, выскочил из лодки и… они протанцевали всю ночь. Он выпросил у нее адрес.
Барт съязвил:
– Ножки он заметил, а не какие-то там туфли. Точно тебе говорю.
Женин на него сердито посмотрела.
– Он ей пишет, он ей звонит. Он приезжает. Влюблен по уши. И вдруг кто-то из его приятелей рассказывает ему, что встречается с девушкой, с которой познакомился на том же самом карнавале в Венеции.
Женин обвела слушателей глазами.
– И упоминает о разноцветных туфлях! Таких совпадений не бывает. Парень спрашивает у кузины, помнит ли она, с кем танцевала до того, как они познакомились. Она говорит, что ни с кем.
Женин вздохнула.
– Кузина в шоке. Она уже от него с ума сходит. А он… Он говорит ей ужасные вещи! Он хуже Медичесов! – в запале крикнула Женин, впрочем, это были слова кузины. – Он ей сказал, что может простить все, кроме вранья. Кузина ему ответила, что он псих, что Мединосы не врут! Хлопнула дверью и ушла. Навсегда.
У Женин слезы выступили на глазах. Какая сцена!
– Она сбежала от него в Меланьи. Тем более что кому-то нужно было присматривать за Маленькими. Мы приезжали к ним в гости, и я не узнала кузину. Она разучилась смеяться. Это она-то! Я ей советовала написать ему или позвонить. Но она гордячка. «Мне не в чем оправдываться!»
Женин скрыла, что кузина ответила еще обиднее: «Женевьева, ты слишком маленькая и ничего не понимаешь во взрослых отношениях». Сейчас Женин сама бы не желала постороннего вмешательства в свою личную жизнь. Женин захотелось прижаться к Барту, но она решила дорассказать.
– А жених тоже себе
– Что? – вскрикнул Раф, до сих пор уверенный в вероломстве кузины и недоумевающий, почему Женни рассказывает об этом с таким восторгом.
Барт захохотал:
– И как долго вредная Мединос его промучила после этого?
– Три дня. Через три дня она согласилась выйти за него замуж.
– А его приятель, он что, врал? – наморщил лоб Рафаэль.
– Разве ты не понял? – удивилась Женни. – Подружка кузины выздоровела и решила не откладывать поездку в Венецию. И тоже не заглянула в обувную коробку. И ей тоже хватило смелости обуть разного цвета туфли. Правда, романтическая история?
– Я ей очень завидовала, – честно призналась Женни. – И хотелось бы мне посмотреть на мужчину, которому моя кузина смогла простить такое недоверие. Говорят, он всем Мединосам понравился, кроме младшей тети.Женни неожиданно рассмеялась:
– Забавно, у младшей тети тоже когда-то свадьба чуть не сорвалась. И именно по милости вот этой моей кузины.
– Роковые обстоятельства? – спросил Раф.
Женни кивнула.
– Тетя – очень строгих правил. Никто и не подозревал, что за ней молодой человек ухаживает. Он ее позвал замуж, а она сказала, что в приличных семьях нужно прийти к родителям и официально попросить руки дочери. Все как полагается. Торжественно. Назначила дату. Он пришел. Выбритый, в новеньком костюме, с цветами. А его никто не ждет, родители смотрят удивленно, и невесты нет дома. Он решил, что она его не любит, еще и жестоко подшутила. Напился и все такое. А оказалось, у другой тети начались преждевременные роды и одновременно заболел старший ребенок, эта самая моя кузина. Младшая тетя забыла обо всем на свете, полетела нянчиться с племянницей, никого не предупредила. Она месяц это потом молодому человеку объясняла, уговаривала на еще одну попытку. Второй раз оказался удачным! Я страшная болтушка, да? – спросила Женин, потянулась и зевнула. – Вообще-то я вас собиралась послушать, ваши легенды. Или про сундуки…
– Ничего, – ласково ответил Барт, – в следующий раз.
Бартоломью проводил Женевьеву домой. Хотел поцеловать на прощание, но она уже сонной тенью скользнула в дверь. Он побежал в замок. Раф загасил костер и все прибрал. Наверное, уже и спит. Перед тем как взяться за ручку входной двери пристройки, Барт оглянулся на замок. Над центральной башней мерцали в безоблачной темноте звезды.
Рафаэль не спал: он устроился на матрасе в комнате Барта. Бартоломью забрался к себе под одеяло.
– Раф, – позвал он, – если надумаешь ехать на конференцию, то можешь на меня рассчитывать.
– Нет, хватит тезисов, – буркнул Рафаэль и приподнялся на локте. – Кто меня перед Женевьевой закомплексованным трусом выставлял?
– Я о тебе забочусь. А Женин – она своя, все понимает.
– Побольше тебя, – проворчал Раф и лег. – Где ты ее только нашел?
– На полке в поезде, – усмехнулся Барт.
Больше он ничего не сказал. Раф сел и увидел, Барт спал безмятежным сном счастливого человека.Рафаэлю стало жалко маму. Неужели они опять ее огорчили? Плачет тихо, почти беззвучно, боится их потревожить. Он открыл глаза: рядом с ним сидела мама и глотала слезы. Увидев, что он проснулся, мама протянула к нему обе руки. Раф обнял ее. Резко сел спросонок Барт. Мама оставила Рафаэля, схватила Бартоломью за руку и прижалась щекой к его ладони. Барт захлопал глазами, отнял руку, испуганно озираясь. Наконец он проснулся окончательно.
– Мама?! Что-то случилось? Ты почему дома? – вытаращился он на нее.
Мама вытерла слезы и улыбнулась неуверенно, оглянулась на вошедшего отца.
– Я же тебе говорил! Что с ними может произойти? Два здоровенных лба! – сказал отец и спросил у сыновей: – Где вы были вчера весь день?
– Пересматривали сундуки в подвале, – поднял на отца свои лучистые глаза Раф. – Нашли один очень старый, в замке стоит. Потом костер жгли на улице до полуночи. А что?
– Вы же к Ллойду на вечеринку собирались, – удивилась мама.
– Я ей говорил, – оправдывался отец, – не звони Оричесам. Не позорь мальчиков. Они уже большие.
– У Ллойда вас не оказалось. В замке никто не брал трубку. Целый день! – Мама перевела взгляд с одного сына на другого, желая удостовериться, что с ними действительно все в порядке.
– Я ей говорил, что у мальчиков планы могли поменяться. Мало ли в городе вечеринок. Ничего слушать не хотела. Твердила, что с Рафаэлем что-то случилось, а может, даже и с Бартоломью… – Отец развел руками. – Вот мы и вернулись. Сели на вечерний поезд.
Барт захохотал.
Рафаэль болезненно скривился.
– Но мы же и раньше отсутствовали, летом по целым неделям. Ну, почему такой переполох?
Мама виновато посмотрела на него, взяла за руки, почувствовала, как свело ему пальцы и принялась легонько разминать его левую руку. Раф лег и грустно наблюдал за ней. Приятно. Помогает. Но лучше бы она его так не пугала.
Бартоломью встал с кровати, пошел было в туалет, но остановился.
– А как анализы?
– Не дождались результатов. Хорошо, что мама их сдать успела, – проворчал отец.
Барт вернулся к маме, неловко погладил по плечу.
– Ну что ты. Я же дома, значит, все в порядке, – пробормотал ласково.
– Я знаю, – бросила она на него беспомощный взгляд. – Но вдруг стало страшно.
– Все хорошо, – вздохнул Барт.– Ты представляешь, – возбужденно заговорил Барт, оставшись с Рафом наедине, – я проснулся, увидел маму и испугался: Женин же спит рядом. Дыхание перехватило, пока не дошло, что это мне снится, а Женевьева у себя дома.
Барт засмеялся. Рафаэль уставился на него удивленно, не мигая.
– Да проснись ты, – толкнул его в грудь Барт, – родители вернулись, наша сегодняшняя вылазка вместе с Женин сорвалась. О, Женин! Я осел.
Барт побежал убирать фигурку «семейного счастья» с подоконника. Рафаэль в прескверном настроении поехал к себе в комнату делать упражнения.
Барт заглянул в приоткрытую дверь в замок. Мама стояла у окна и держала в руках фрагмент расшитой одежды. Кого-то мама ему напоминала. Женевьеву? Нет. Еще печальное, но уже светлое от радости лицо, солнечные лучи из узких окон. О! Кажется, картина такая есть.
– Нравится? – спросил Барт о вышивке.
– Очень! Изумительная работа! Но зачем вы это все вытащили?
– Не знаю. – Барт пожал плечами. – Рассмотреть при свете. Все равно сундук поднимали.За завтраком отец с Рафаэлем обсуждали пазы, стыковые соединения и виды древесины. Бартоломью просматривал «Бюллетень исторического общества». Отец привез из столицы. Хорошо хоть туда зашел. Ох уж эта мама!
– «Дни истории и культуры»… Меланьи тоже бы мог поучаствовать, – заметил вслух Барт.
– Ну что может показать городской музей? – скептически пожал плечами отец. – Я же тебе объяснял: серьезную выставку не делают из смеси эпох и тематик. А для узкотематической у них нет ни специалистов, ни времени, ни материала достаточно.
– А вместе с нашими экспонатами? – мотнул головой в сторону замка Барт.
– Читай внимательно правила. Оружие и доспехи их не интересуют.
– Ты тоже думал об участии? – поинтересовался Барт.
– Ну конечно. – И отец повернулся к Рафаэлю: – По одним шурупам судить о возрасте нельзя, их могли вкрутить в процессе починки или реставрации. Я видел забавную путаницу с сундуком восемнадцатого века. А шурупы в нем – с мелкой нарезанной вручную резьбой, со смещенным шлицем явно конца семнадцатого…
Барт уставился в «Бюллетень», однако он его не читал. Какая-то смутная идея вертелась у него в голове, но никак не хотела формулироваться. Барт принялся за еду.
Обидно упускать такую возможность. И отец это отметил. Такую чушь иногда выставляют, а людям нравится. Вышитые копии картин, например. Мединос взялся за организацию. Женни сказала, старушки будут в восторге. И вообще женщины. Ох уж эти женщины! Возьми любой век. Полные шкафы платьев. Или сундуки.
Барт хлопнул себя по лбу. Семейство прекратило жевать и уставилось на него.
– Я просто вспомнил кое-что! – Барт улыбнулся.
Рафаэль посмотрел на него с интересом, знакомые нотки прозвучали у брата в голосе: он опять что-то затевает. Они оба с трудом дождались конца завтрака.– Я знаю, как помирить Медичесов и Мединосов! – заявил Рафу Барт.
– Ты догадался, кто взял кинжал и ножны? – ахнул Рафаэль.
– А! Забудь! Мы никогда не докажем непричастность семей, даже если найдем оружие, – отмахнулся Барт. – Раф, ты мне нужен для другого. Я еще не продумал детали, но это то, что нам надо! И я пойду с Женни на Рождественский бал. Открыто.Женни вышла на крыльцо. Хорошо, что дождик прекратил капать. Ночь была такая безоблачная и вот – на тебе: небо успело затянуть тучами. Прижимая к груди папку с письмом, которое все-таки вручил ей дедушка, Женни побежала в замок. Сырой промозглый день. В Порт-Пьере все было бы иначе. И у дождя был бы запах моря. Что там мама делает? И отец… А как прошло вчерашнее открытие выставки?
Свою оплошность Женин поняла, когда дверь ей открыла незнакомая женщина со скорбно опущенными уголками губ. Она скользнула по Женин равнодушным взглядом и недовольно сказала, что музей закрыт на зиму, об этом есть объявление на центральном входе.
Ну конечно! Она забыла проверить, на месте ли их условный знак! Женин вытянула шею, увидела Рафаэля в каталке за спиной у женщины и гримасами попыталась ему пояснить, что у нее есть новость.
– Здесь – частное владение! – Дверь перед носом Женевьевы захлопнулась.
Женин побрела обратно.