Кингчесс
Шрифт:
— Вы оба будете жалеть, что… — начала Ника, задохнувшись от злости.
— Так ну все, хватит. — прикрикнул на нее Рионер. — Даю полминуты на размышления! Либо мы идем к твоей находке, либо я доставляю тебя на корабль! Время пошло!
— Я не буду ничего показывать, пока ты не…
— У тебя 25 секунд.
— Послушай, ну давай хотя бы…
— 20 секунд.
— Ты можешь меня хотя бы выслушать?! — прикрикнула девушка.
— Нет. Я уже слушал тебя. Сейчас нужно сделать выбор! — покачал головой Рионер и добавил. — у тебя 10 секунд.
Ника бросила испуганный взгляд на манипуляторы,
— Ладно….-она опустила плечи и тяжело вздохнула. — я покажу где пещера…
— Славно. — Манипуляторы перестали двигаться и начали медленно втягиваться назад, пока не исчезли за спиной Рионера.
***
Вышли они затемно. Оказалось, все орденцы, сопровождающие Рионера и Нику уже были собраны и готовы. Ждали лишь чем закончится разговор между их лидером и строптивой девушкой-землянкой.
Сейчас, растянувшись по узкой тропе, они шагали прочь от еще спящего поселка, освещенного дежурными фонарями.
Шли молча, но не в полной тишине: где-то вдалеке орал какой-то лесной зверь, очень приглушенно, но тем не менее отчетливо, слышался звук прибоя. Где-то под кромками деревьев порхали ночные птицы. Листва и трава под ногами экспедиции похрустывала, шуршала.
Ника вдохнула ночной воздух. Какой же он приятный. Даже на земле ей нравилось вставать рано. Она просыпалась и тут же выходила на балкон, надеясь насладиться темнотой, той необычной атмосферой, когда ночь еще в силе, но уже чувствуется приближение утра. Очень часто она стояла на балконе до того момента, пока небо не светлело, не начинали бить в глаза первые лучи восходящего солнца, пока не начинали щебетать проснувшиеся птицы.
Из года в год она получала все меньше и меньше удовольствия от подобных любований. Сначала не стало слышно птиц — город не приветлив для пернатых, здесь не так много мест, где они могут жить, разве что в парке. Затем была утрачена та самая атмосфера, потерялся переход от ночи к утру, не было ощущения, что все замерло, заснуло и вот-вот очнется. Постоянно снующие глайдеры, гудки, рокот и прочее портили впечатление. И почему они появились, или, быть может, были и раньше, но Ника почему-то их не замечала?
Восход солнца тоже перестал радовать — яркие огни города не давали увидеть контраст, не позволяли оценить тень и отследить момент, когда начинает светлеть. Солнечные лучи стали отражаться от никелированных и хромированных корпусов глайдеров, спешащих по своим делам, увидеть поднимающееся солнце тоже было сложно — горизонт закрывали новенькие небоскребы.
И все это угнетало ее, делало несчастной. Все же, как бы там не говорили, а человек должен достигнуть единения с природой, должен научиться радоваться мелочам, вроде чистого и прохладного ночного воздуха, наслаждаться такими простыми вещами, как закаты и рассветы, видеть, как ночь переходит в день, или как тьма укрывает землю для сна. Без всего этого он не способен оценить все прелести жизни. Без всего этого он просто машина, запрограммированная на работу, сон и поглощение пищи.
Плохо, когда человек этого никогда не видел и не знает, что потерял. И намного хуже, если человек знает
Все это исчезло как дым. И мир поблек. Он словно умирал, а вместе с ним чахла Ника.
Но произошло чудо — она оказалась на Эдеме и все ее детские воспоминания вдруг стали реальностью, причем реальностью, которая многократно, в сотни раз была лучше тех моментов, что были запечатлены в ее памяти.
Легкий бриз, треплющий волосы, волнующий и успокаивающий одновременно, шум волны, накатывающий на берег, ласкающий голые ступни, голени, бедра… Убаюкивающий и умиротворяющий гомон лесной братии и неимоверные, яркие и привлекательные цвета местной флоры заставили забыть Нику о прошлом. Она уже с трудом себе представляла, что где-то может быть нечто столь убогое, как крупный земной мегаполис, в котором всегда отвратительная погода, всегда чувствуется мерзкий запах гари, копоти, где всегда есть неприятные ощущения пыли во рту, на зубах, где никогда нельзя насладиться тишиной. И где все цвета будто бы теряют свою силу, превращаясь в один из многих, безликих и похожих друг на друга, практически одинаковых оттенков серого, где все грязное и выцветшее, где нет места ничему яркому и красивому.
Когда она впервые попала на Эдем, ей показалось, будто бы оказалась в сказке, в собственной мечте. После стальной коробки, корабля, в котором ей довелось лететь сюда, ярко голубое небо, появившееся в проеме, прямо таки ударило в глаза. Яркий солнечный свет был настолько сильным, что в первые секунды она подумала, что дизайнеры игры переборщили — слишком уж нереалистичным было светило.
А затем она увидела его. Величественный и могучий океан, чьи волны плавно набегали на берег, обволакивая его пеной, забирая назад ракушки и камушки, выброшенные предыдущей волной.
Пока она шла к берегу, то словно заколдованная глядела вниз, себе под ноги. Вода была прозрачной, чистой (чего на Земле даже о питьевой, якобы очищенной, сказать было нельзя), Ника с легкостью могла разглядеть мельчайшие подробности дна, каждую песчинку.
А когда, наконец, смогла оторвать взгляд, поднять глаза, то ее буквально переполнял восторг — чистый пляж с белоснежным песком, заросли ярких зеленых кустов всего в нескольких метрах от берега, сквозь которые просматривалась тенистая полянка. Если бы на ней обнаружился гамак — Ника бы совершенно не удивилась: как раз такие пейзажи рисуют в рекламных роликах и гамак там — обязательно присутсвтует.
Какое-то время Ника рассматривала открывшуюся перед ней картину, ожидая, что невидимый диктор начнет расхваливать какой-то продукт, либо этот продукт сам внезапно появиться из-за кустов. Но ничего подобного, естественно, не происходило.
А затем она просто блаженствовала, забыв обо всем, даже о том, что находиться в игре и все вокруг нереально.
Выход в реальный мир, в серость большого города, раздражал, был как ушат с холодной водой, который приводил в чувство спящего, наслаждающегося блаженным сном.