Кимоно для боя
Шрифт:
– Спасибо.
Китаец прочитал на черном лакированном картонном прямоугольничке с золотой обводкой: «Компания "Трейд-хаус". Коммерческий директор – Сорокин Олег Юрьевич».
– Шикарная визитка. – Китаец вложил черный прямоугольник в записную книжку.
– Так вы беретесь?
– Десять тысяч долларов, – не моргнув глазом произнес Китаец, – чувствую, это расследование потребует от меня немалых физических и моральных затрат. Две тысячи – в качестве аванса.
– О'кей.
Олег вынул из барсетки пачку долларов, перехваченную красной резинкой. Отсчитал двадцать сотенных купюр и положил их на стол.
– О'кей, –
– Я не откажусь, – упрямо произнес Олег. – Только…
Китаец поднял на него вопросительный взгляд.
– У меня есть одно условие, – Олег застегнул молнию на барсетке.
– Какое?
– Моя мать не должна знать, что я заказал вам это расследование.
– Это может несколько все осложнить, – выпятил губы Китаец, – но если вы настаиваете…
– Я могу идти? – Сорокин поднялся со стула.
– Еще нет, – жестом остановил его Китаец. – Нужно подписать договор.
– Это обязательно? – Олег нервно крутил в руках брелок с ключами от машины.
– Лиза – моя секретарша – очень дотошна в этих делах, – вздохнул Китаец. – Требует, чтобы документы всегда были в порядке.
– Хорошо, – Сорокин снова опустился на стул, – давайте ваш договор.
– Ну что? – заперев за посетителем дверь, Лиза вошла в кабинет Танина. – Опять убийство?
В мире жизнь человека не имеет корней глубоких, Упорхнет она, словно над дорогой легкая пыль.
И развеется всюду, вслед за ветром, кружась, умчится, – монотонно проговорил Китаец, глядя Лизе в глаза.
– Тао Юань-Мин, – улыбнулась Лиза.
– Ого, – восхищенно произнес Китаец. – Откуда такие познания, Лиза?
– Убиралась у тебя в кабинете и нашла книгу его стихов, – зарделась она. – А что, нельзя?
– Тебе понравилось? – он не ответил на ее вопрос.
– Красивые стихи, – она мечтательно закатила глаза, – только немного грустные.
– Ну, не все же время веселиться, – возразил Китаец, – иногда можно и погрустить. Представляешь, убили девушку, директора салона «Орхидея». Неделю назад я был там и разговаривал с ней, а теперь она мертва.
– Да, это грустно, – со вздохом произнесла Лиза.
Она немного помолчала и снова посмотрела на своего шефа.
– Наверное, ты пытался с ней флиртовать?
– Мы с ней вместе покурили. Я даже и не думал о флирте, – Китаец пожал плечами, усмехнувшись про себя Лизиной прозорливости. – И потом, ты делаешь из меня какого-то Дон Жуана, а я простой сыщик. У меня нет времени на всякие глупости.
– Нет времени! – передразнила его Лиза. – Да у нас почти полмесяца не было работы. Ты же не берешь «оленьи дела», как ты их называешь.
– Ну какой интерес следить за чьей-то неверной женой? – усмехнулся Танин. – Если уж я выбрал себе эту профессию, то хочу делать только то, что мне нравится. К тому же, если я сижу в конторе, а не шляюсь по разным злачным местам или высоким кабинетам в поисках убийцы, то это не означает, что мне нечем заняться.
– Ладно, Танин, – вздохнула Лиза, – кажется, я тебя понимаю.
– Вот и умница, – похвалил ее Китаец. – А теперь сделай мне кофе и можешь идти
– А ты?
– Мне нужно немного подумать.
Сварив кофе, Лиза попрощалась с шефом и ушла. Оставшись в одиночестве, Китаец глотнул кофе, закурил и вспомнил Катю Петрушенко и тот инцидент в ее салоне. Что это, классический вариант любовного треугольника? Двое мужчин и одна женщина. Гриша, конечно, парень горячий и ревнивый. Такой точно может нанять детектива, чтобы следить за своей возлюбленной. А Катя? Как она относилась к ухаживаниям Мозлова? В тот день ему показалось, что она из женщин того типа, которым нравится сильная мужская рука. Это предположение подтверждалось и тем, как она послушно шла с Мозловым после того, как Олег покинул салон. Нельзя, конечно, сбрасывать со счетов и то, что салон принадлежал не ей лично, а Грише. Так или иначе, она от него зависела.
ГЛАВА 3
Сигарета догорела почти до фильтра. Китаец бросил окурок в пепельницу, одним глотком допил остатки кофе и поднялся из-за стола. Поправил наплечную кобуру, надел легкую куртку и быстрым взглядом окинул перед уходом помещение. Недорогие обои на стенах, слегка покосившиеся дверные проемы, маленькие окна в старых деревянных рамах. Ему нравилась эта незатейливая простота, без всяких «евроизысков», успокаивающе действующая на сердце и ум.
Он запер дверь, устроился на удобном сиденье «Массо» и запустил двигатель. Спустя пятнадцать минут он въезжал во двор дома номер семнадцать по улице Шевченко. Это было серое пятиэтажное здание из силикатного кирпича, с балконами, ограждения которых были украшены белыми квадратными панелями, побуревшими от пыли.
Китаец запер машину и вошел в первый подъезд. Вторая дверь в тамбуре была оторвана и прислонена к стене тут же, неподалеку. Он легко преодолел несколько ступеней и позвонил в третью квартиру.
– Кто там? – раздался из-за двери усталый женский голос.
– Я по поводу Кати, – бодро сказал Китаец и услышал, как щелкнул замок.
Дверь открылась, и он увидел на пороге высокую рыжеволосую женщину. Она явно была утомлена, но вида старалась не показывать.
– Милиция? – она смерила его холодным бесстрастным взглядом, презрительно сжав большие чувственные губы. – Дадите вы мне сегодня отдохнуть?
Немного ошарашенный таким приемом, Китаец заглянул в ее зеленовато-ореховые глаза.
– У вас шикарные волосы. Вы делали прическу в «Орхидее»?
– Что вы хотите? – Вика посмотрела на него более внимательно.
– Я детектив. Владимир Танин. Мне нужно поговорить с вами о Кате, – он не сводил с нее глаз. – Очень сожалею, что меня привело к вам такое печальное обстоятельство, но…
– Проходите, – она немного отошла в сторону, пропуская его в маленькую прихожую.
Китаец повесил куртку на вешалку и прошел в гостиную, которая, как он понял, служила одновременно и спальней. Пол был застелен темно-красным ковром, стены оклеены недорогими, но приятными розовато-бежевыми обоями в полоску. В углу, напротив дивана, стоял небольшой телевизор. Светлая стенка под дуб занимала почти целиком одну стену, на стене напротив окна висели фотографии в деревянных рамках, под которыми в ряд расположились несколько стульев с мягкими сиденьями. Стола в гостиной не было, поэтому она казалась довольно просторной.