Килроун
Шрифт:
Бетти налила кофе Килроуну и опустилась на пол рядом с ним.
— Они уже здесь? — спросила она.
— Могу поклясться, что да.
Тогда она заговорила тихо-тихо, чтобы только он мог услышать ее:
— Вы очень ее любите? Я имею в виду Дениз?
Он пожал плечами:
— Кто знает? Это было так давно, в Бретани. Весна, и мы такие молодые!
— Мне почему-то казалось, что в Париже?
— Париж был уже осенью… К тому времени мы уже повзрослели.
— Вы циник.
— Нет… просто достаточно мудр. Любви обычно хватает на одно лето, а в некоторых случаях она не выдерживает
— А когда вы встретились вновь, она уже вышла замуж за Фрэнка Пэддока?
— Да,.. а я ухаживал за танцовщицей из Вены.
— Тогда почему… ?
— Кто-то нашептал Фрэнку, и он поверил, что между нами возникло что-то большее, чем мимолетный роман. Очевидно, эта мысль гложет его.
— Килроун! — позвал Хопкинс. — Там, внизу, кто-то двигается.
Килроун поднялся. Встав к окну так, чтобы его трудно было заметить, он оглядел плац и сначала ничего не увидел. Но вдруг его глаз засек едва заметное движение в тени от бараков. Индейцы — один, другой.
— Не стреляйте, — предупредил он, — пока что они ничего не предприняли.
Он перешел к окну, выходившему на склад, открыл его и позвал:
— Маккрекен?
— Их около десятка, в кустах, вдоль реки, — откликнулся он.
— Тогда пока не стрелять.
Форт, который обычно был в движении, замер. Индейцы наверняка увидели или почувствовали запах дыма из печей, но продолжали наблюдать и выжидать, пытаясь выбрать наилучший момент для нападения. А теперь они пришли посмотреть.
Один за другим воины появлялись, исчезали, затем вновь появлялись. Сделав несколько шагов, они останавливались, прислушиваясь и оглядываясь. Но вот любопытство побороло в ком-то осторожность, и он вышел на плац. За ним последовали и другие. Конечно же, это была кульминация многочасового ожидания.
— Тил, — сказал Килроун, — ты и Риан глядите в оба. Когда произойдет взрыв, они подпрыгнут и побегут. Я бы не хотел упустить их.
— Какой взрыв?
— Не волнуйся, Тил. Будет один взрыв. Как раз перед тобой. — Килроун быстро объяснил, что он сделал ночью, и Тил усмехнулся.
Килроун опустился на колени у окна. Во рту у него пересохло, и он постоянно вытирал ладони о штаны.
Над фортом занимался рассвет. Два индейца огляделись и пошли по плацу в сторону штаба. Еще один пытался открыть запертую дверь барака, не справившись, подошел к окну, прижался лицом к стеклу, пытаясь разглядеть, что там внутри.
«Каждое мгновение отсрочки, — думал Килроун, — в нашу пользу, так как приближало возвращение солдат». Он слышал, как билось его сердце. Все в комнате замерли и, казалось, вообще не дышали.
— Подождите, — произнес он вслух, — дайте им осмотреться.
Несколько индейцев шныряло около загона, подбирая то, что им может пригодиться. Лошадей угнали еще до рассвета, в том числе и его собственную. Человеку на Западе нужно немного, но без лошади, считай, у него нет ничего.
Небо по-прежнему затягивали серые облака, которые окутывали вершины гор. Постепенно стал различим цвет деревьев — густой зеленый цвет, но он тоже приобрел какой-то зловещий оттенок.
Килроун задавался вопросом, что чувствует
— Они сожгут меня, — мрачно заметил Хопкинс.
— Ты будешь жить, — ответил Килроун. — Что скажешь на это?
А будет ли? По крайней мере, у него есть шанс побороться, как и у его жены.
Вдруг рядом с Килроуном возникла Бетти:
— Барни, где Мэри?
— Индианка? Я ее не видел.
— Они убьют ее, Барни.
Убьют? Да уж, как поступят индейцы — никогда нельзя что-нибудь сказать наверняка. Раньше она была одной из них, но не теперь. А может, она вернулась к ним? Многие индейцы возвращались к своему народу, когда все возможности остаться среди белых оказывались исчерпаны. И Килроун знал, что собратья будут обращаться с таким человеком точно так же, как с белым… а может и хуже.
— Ее здесь нет, Барни. Ей надо помочь.
— Как? Мы не видели ее. Где ее искать?
— Она скорее всего в лавке маркитанта. Она ведь там живет. Я уверена, она чувствует себя виноватой.
Он выглянул в окно — до лавки маркитанта было футов пятьсот, и половину этого расстояния составлял плац. Барни почувствовал холодок внутри. Пробраться под дулами индейских ружей через плац, а затем вернуться вместе с Мэри Толл Сингер… если она действительно там…
— Вы понимаете, каковы шансы человека, который согласился бы это проделать? — спросил Килроун.
— Небольшие, — согласилась она. — Может, мне пойти?
— У вас вообще нет никаких шансов, — заметил он. — Вы не пройдете и половины пути.
Оба замолчали. Он смотрел на плац и мысленно измерял его шагами. Сколько шагов он сможет пройти, прежде чем пуля настигнет его? Сколько они станут ждать, прежде чем выстрелят? Индейцы настоящие воины, а воин уважает храбрость… А вдруг они захотят посмотреть, сможет ли человек, презрев опасность, пройти это расстояние? Любопытно же испытать человека на храбрость. А хватит ли у него смелости сделать это?
Какое расстояние нужно пройти? Сколько шагов?
Дымок из трубы на крыше лавки медленно потянулся вверх.
— Она там, — нарушил молчание Хопкинс. — Осталась сторожить товары.
— А может, по другим причинам? — вставил Келлс. — Не забывайте, что она индианка.
Из глубины комнаты к ним подошла Дениз:
— Да, она индианка, но предана нам. Я бы не хотела, чтобы она пошла против своего народа, но я никогда не буду сомневаться в ее преданности нам.
— Вы плохо знаете индейцев, мэм. Их преданность белому мужчине… или женщине — дым, мираж.
Килроун по-прежнему смотрел на плац и чувствовал, как что-то дьявольское зарождается в нем. Он знал, что это дикое и сумасшедшее побуждение, но ощущал, как оно все больше захватывает его. Судьба бросила ему вызов… Сможет ли он справиться? Сможет ли кто-нибудь еще сделать такое? Если он решится пойти, а потом вдруг проявит хоть малейшее колебание, выкажет хоть малейший признак страха… Черт побери, они тут же застрелят его, не пройдет он и десяти футов. Глупая затея! Дурацкая прихоть подставляться под пули. Но там, в лавке, девушка, которую индейцы скорее всего убьют.