Киллерёныш
Шрифт:
Тут, в перерыве между песнями, Игорь расслышал слабый шум доносящийся из соседней комнаты. Он подошел к двери и распахнул ее. Комната оказалась спальней. Окно было занавешено, и в полумраке Игорь разглядел на кровати мальчика лет десяти, пытающегося неуклюже прикрыться потрепанным одеялом. Мальчишка был типичным бомжиком и, очевидно, токсикоманом; ещё в дверях Игорь почувствовал запах «Момента», которым была пропитана одежонка, висевшая на спинке стула.
Игорь бросил мальчишке стираные-перестиранные джинсы.
—
Мальчишка отбросил одеяло. Вид обнаженного худенького тельца, покрытого царапинами да синяками, ничего, кроме жалости, не вызвал. Быстренько натянув джинсы, мальчишка вскочил, напялил свитер прямо на голое тело, набросил курточку и замер в ожидании дальнейших указаний.
— Сколько они тебе обещали? — спросил Игорь тихонько, чтобы не напугать еще сильней.
— Пит... — мальчишка запнулся и сглотнул. — Пять баксов, сказали, дадут.
— На вот, — Игорь протянул мальчишке бумажку с портретом Франклина, — и забудь, что здесь видел, мотай отсюда побыстрее, да не болтай.
Глаза у мальчишки стали размером с пятак, едва он увидел на банкноте цифру «сто». Маленькая лапка в секунду смела подарок и сунула его в карман курточки. Словно потратив на это действие всю энергию, мальчишка впал в ступор. Игорь легонько обхватил его за плечи и повел к выходу.
— Шагай, шагай, не бойся, — приговаривал он на ходу.
Увидев Дирижабля, мальчик вздрогнул и остановился. Вернее, попытался остановиться, но Игорь не собирался оставлять его в квартире. С большим трудом, но мальчишка был наконец выставлен за дверь.
Пока два полупьяных ублюдка были в отключке, Игорь натянул на голову черную спортивную шапочку с неприличным названием, в которой заранее были прорезаны отверстия для глаз. Он прихватил ее, забежав на пару минут домой, перед началом поисков Дирижабля.
Игорь взял в углу комнаты тот самый широкий табурет, крашеный в зеленый казарменный цвет, поставил его перед Дирижаблем, сел и стал терпеливо ждать. Крысеныш по имени Санек пришел в себя первым. Он увидел человека в черной маске и сперва принял его за омоновца. Санек заскулил:
— А че я сделал... Я ниче не делал...
— Заткнись, — едва удостоив его вниманием, коротко сказал Игорь, поднимая с пола какой-то журнальчик, что удивительно — почти новенький.
Санек замолчал, тревожно поглядывая по сторонам бегающими глазками. Он и вправду походил на крысенка.
В шуме незатихающего дождя прошло не более пяти минут, когда Дирижабль, наконец, соизволил прийти в себя. Лицо толстяка приобрело землистый оттенок, нижняя губа отвисла. Он попробовал пошевелить руками, потом привстать, но быстро понял, что ничего не получится.
— Ну что, подонок, — с трудом сдерживаясь, почти ласково сказал Игорь. – Как дальше жить собираешься?
За время этой речи Дирижабль посерел еще больше. Страх почти парализовал его. Казалось — еще немного и его хватит удар.
— Что это, знаешь? – спросил Игорь, достав толовую шашку и повертев ею перед носом толстяка.
— Динамит, рыбу глушить... — сиплым полушепотом ответил Дирижабль.
— Почти угадал. Но можно её и по другому применить. Например, сунуть эту штуковину в штаны одному толстому борову, да фитилек поджечь. Впрочем, есть вариант...
— Какой? — с надеждой оживился толстяк.
Вместо ответа Игорь разрезал веревки.
— Вставай, – приказал он. – Да спокойней. Будешь трепыхаться, сдохнешь раньше времени.
Дирижабль с трудом поднялся, держась рукой за стенку.
— Шагай на балкон, шевелись.
Тон Игоря был спокойным, но давался он ему с огромным трудом.
— Табуретку захвати.
Толстяк глянул удивленно, но спорить не посмел. Взял табурет и с ним шагнул на балкон. Замер, поежившись от холода.
— Дождь так и льет, без перерыва, что за погода... Ты ставь табуретку-то, что застыл?
Игорь не стал выходить. Руководил из комнаты.
— Мокрая какая стала, так и поскользнуться недолго, — в голосе сквозила издевка. — Лезь.
— Куда?!
Изумлению Дирижабля не было предела.
— Щас будешь учиться летать. Здесь этаж третий всего, если не сдохнешь – будешь жить. А от динамита враз загнешься. Шевелись, аборт неудавшийся!
Толстяк, с грацией бегемота, влез на табурет, занес ногу на перила, все еще надеясь на что-то. Посмотрел Игорю в глаза, но увидел лишь только ледяную злобу и громко заорал: — Помогите!!!!!!
Игорь мгновенно кинулся вперед, ухватил толстяка за ногу, все еще стоявшую на табурете, с силой дернул ее вверх. Грузное тело перевалилось через перила. Через несколько мгновений снизу прозвучал глухой звук. Игорь не спеша подошел к Саньку, разрезал веревки и, наклонившись прямо к его лицу, превозмогая отвращение, сказал:
— Слушай внимательно, гаденыш. Если узнаю, что ты к ребятам ближе чем на десять метров подойдешь, выдерну все твои конечности гнилые по одной. Ментам скажешь, что дружку твоему по пьянке полетать захотелось, а ты остановить не смог. Про меня и не заикайся лучше. А щас собери веревки, да заныкай их подальше.
Слушая его, Санек-крысеныш часто-часто кивал, понимая, что жить оставят. Врезав ему на прощание, куда пришлось, Игорь вышел из квартиры, сдернул шапку и сунул ее в карман. Вниз он не пошел, а поднялся на крышу, пробежал пригнувшись к входу в соседний подъезд.