Киллер
Шрифт:
Умирающий в коридоре наконец затих. Кровь больше не билась из раны струей, а просто стекала на намокший ковер. Виктор не мог не восхититься кровавой картиной на стене над телом. В пересекающихся линиях была некая эстетика, вызывающая ассоциации с Джексоном Поллоком.
Виктор внимательно оглядел свои отражения в зеркалах кабины и уделил несколько мгновений тому, чтобы привести себя в порядок. В данной обстановке, если он не будет выглядеть вполне респектабельным, на него сразу же обратят внимание. Когда двери кабины закрывались, со стороны лестничной клетки донесся пронзительный вопль. Кто-то обнаружил
«Вряд ли это была поклонница работ Поллока», – подумал Виктор.
08:34 СЕТ
В вестибюле Виктор терпеливо пережидал нарастание паники. Управляющий отеля, низкорослый худой человек с удивительно громким голосом, вынужден был кричать, чтобы его услышали в гуле голосов перепуганных постояльцев. Некоторые были полуодеты – их резко вырвали из постелей крики об убийстве. Управляющий пытался объяснить, что полиция уже едет, но было слишком поздно.
Виктор уселся в одно из роскошных кожаных кресел в углу вестибюля. Позиция была очень удобной. Кресло он повернул так, чтобы главный вход в центре дальней стены и б'oльшую часть вестибюля можно было видеть, не поворачивая головы. Боковым зрением он держал под контролем входы в бар и на лестницу. Он не думал, что кто-нибудь воспользуется лифтом, но если кто-то и сделает это, лифт был достаточно близко, чтобы Виктор успел увидеть выходящего из кабины раньше, чем тот заметит его.
Полиция должна была прибыть с минуты на минуту, и время, оставшееся у команды убийц для выполнения заказа, стремительно истекало. Они уже должны были запаниковать, поняв, что двое из них мертвы. Они должны были либо бежать, чего Виктор не ожидал от них, либо все же попытаться выполнить свою работу. Но в толпе постояльцев и работников отеля в вестибюле сделать это было бы слишком трудно, а снаружи, на улице, среди полицейских, слишком рискованно.
До их появления прошло около минуты – больше, чем предполагал Виктор, и он на балл понизил оценку их профессионализма. Заметил их он легко. Сначала одного человека, пытавшегося проложить себе дорогу через рвущуюся к выходу толпу, а почти сразу за ним и второго, выбежавшего в вестибюль из коридора. Первым был блондин, державший правую руку в кармане черного кожаного пиджака, а вытянутой вперед левой пытавшийся раздвигать толпу, а вторым – высокий массивный человек с темной бородой, который, не деликатничая, расталкивал людей обеими руками. Виктор решил, что блондин занимал более высокое положение и поэтому был гораздо более интересен.
Они сошлись в середине вестибюля и коротко посовещались, потом мельком оглядели вестибюль, заглянули в бар, и блондин устремился к лестнице, а бородатый – к лифту. С учетом массы народа между ними и Виктором то, что они его не заметили, было простительно, но эта ошибка могла обойтись им очень дорого.
Виктор встал и, прячась от взгляда бородатого за семьей, вышедшей из кабины лифта, устремился к двери на лестницу. Он двигался быстро, догоняя пробивающегося туда же блондина. Тот заметил его слишком поздно. Он попытался выхватить пистолет, но тут же остановился, когда в его ребра уперся глушитель. Пистолет Виктор держал направленным на сердце блондина. Одновременно левой рукой он ухватил его за яйца и
Блондин охнул и едва не рухнул на пол от мучительной боли. Виктор втолкнул его в дверь и прошептал на ухо по-французски:
– Правую руку из кармана. Пистолет оставь там.
Блондин повиновался.
– Сколько вас? – спросил Виктор.
Блондин старался удержаться на ногах и умерить дыхание настолько, чтобы иметь возможность говорить. Он был в ужасе, и Виктор понимал его. Он сумел выговорить лишь одно слово:
– Что?
Виктор провел его вверх на один лестничный марш, крепко сжимая его яйца, чтобы тот не попытался сглупить. Впрочем, в этом вряд ли была необходимость.
– Вперед.
Они поднялись еще на один марш, к двери на второй этаж.
– Сюда! Открывай.
Трясущейся рукой блондин повернул ручку. Едва дверь открылась наполовину, Виктор втолкнул в нее скрюченного парня и повел его по коридору. Они прошли мимо горничной, спешившей к лестнице. Старушка едва полутора метров роста с волосами, стянутыми сзади в пучок, коротко вскрикнула, то ли увидев искаженное лицо блондина, то ли руку, держащую его за гениталии. Виктор держал голову позади своего пленника так, что она не могла разглядеть его лица. Он мог убить ее просто из предосторожности, но еще один труп в коридоре мог создать ему лишнюю проблему, и не ее была вина в том, что она оказалась на их пути. Да и к тому времени, когда она успеет что-то рассказать кому-либо из значимых персон, Виктора давно уже здесь не будет.
Они повернули за угол, в другой коридор. Здесь было тихо, все постояльцы уже столпились в вестибюле или выбежали на улицу.
– Открывай дверь, – приказал Виктор.
Блондин дрожал, голос не слушался его.
– Которую?
Виктор всадил три пули в то место, где замок соприкасается с дверным косяком. В кинофильмах в таких случаях обходятся одной пулей.
– Вот эту.
Блондин колебался, и Виктор прикрикнул:
– Открывай, быстро!
Блондин медлил, и Виктор втолкнул его в дверь, затем вошел за ним, закрыв дверь за собой ногой.
– Брось пистолет на кровать.
Блондин сунул руку в карман, медленно вынул пистолет, держа его двумя пальцами, и бросил на кровать. Пистолет упал на ее середину. Неплохо для данной ситуации. Виктор отпустил блондина и сильно толкнул его вперед. Тот споткнулся и упал. Он лежал, скорчившись, держа руки на своих травмированных гениталиях, почти в позе эмбриона. Дни Казановы для него закончились. Он был моложе трех остальных, ему было не больше двадцати семи лет. И черты лица у него были другими, и держался он лучше. Виктор изучал его с интересом, понимая, что он не похож на остальных. Аутсайдер. Или главарь.
Блондин взглянул на свою правую ногу и быстро отвел взгляд. В черной кожаной кобуре, едва заметной там, где при падении задралась правая штанина, лежал черный короткоствольный револьвер. Он понял, что Виктор проследил за его взглядом и разгадал ход его мыслей.
Виктор коротко кивнул. Он сделал шаг вперед и направил пистолет на середину лба блондина.
– Сколько вас?
– Семеро.
– Включая тебя?
Блондин кивнул, скривившись от сильнейшего приступа боли. Значит, не считая бородатого в лифте, оставалось еще трое.