Киллер
Шрифт:
Виктор выждал нужный момент, бросил чашку кофе в урну и пошел через улицу, рассчитывая темп так, чтобы подойти к двери одновременно с этим человеком. Тот глянул на Виктора, но Виктор смотрел в сторону, а руки шарили по карманам, как бы отыскивая несуществующие ключи.
Виктор дал человеку подойти первым и открыть дверь своим ключом.
– Данке, – сказал он и прошел в дверь, не дав человеку возможности спросить, живет ли он здесь.
– Найн проблем.
Вестибюль был ярко освещен, чист и просторен. Виктор стал подниматься по лестнице, безупречно чистые ступени и перила которой свидетельствовали,
На третьем этаже Виктор открыл дверь лестничной клетки и вошел в коридор. Дверь квартиры 318 имела три замка. Несомненно, жилище киллера.
Чтобы открыть замки и войти в квартиру, хватило двух минут. Выглядела она так, словно Святослав или только вселился в нее, или никогда не жил в ней сколько-нибудь долго. Из мебели в ней был лишь необходимый минимум, на стенах висело несколько снимков. Никаких личных вещей, по которым можно было бы судить о личности владельца, не было. Квартира походила на жилище самого Виктора. И это не обнадеживало.
В квартире было две спальни, одна из которых, видимо, служила спортзалом, судя по лежащим на полу трем штангам разного веса и велотренажеру. На стене висел большой телевизор, расположенный так, чтобы его можно было видеть, работая на велотренажере.
Собственно спальня была обставлена так же скудно, как и остальные комнаты: тщательно застеленная кровать, туалетный комод с зеркалом, гардероб и еще один телевизор напротив кровати. У одной стены был стеллаж с видеофильмами, у другой – с компьютерными играми. Обстановка печальной одинокой жизни. Кухня современная, прямо как с рекламного проспекта. На рабочем столе стоял старый телевизор.
Виктор обыскал все комнаты, каждый шкаф, каждый ящик, но не нашел ничего. Никаких указаний на то, кем был Святослав. Ни малейших намеков на то, что он убивал людей за плату.
В кухне Виктор налил себе стакан воды. Он чувствовал себя усталым, выжатым. Желая немного отвлечься, он включил телевизор. Телевизор не включился. Он отметил, что телевизор был старым, еще в виде ящика, никак не гармонирующим с прочей обстановкой. Он еще раз нажал кнопку включения. И опять ничего. Индикатор режима ожидания продолжал светиться красным.
Три телевизора в маленькой квартире для одного человека – явный избыток, а этот старый агрегат выглядел совершенно неуместным в современнейшей обстановке кухни. Виктор пошарил пальцами по корпусу, отыскивая винты в углублениях задней крышки. На винтах ощутились заусенцы – их недавно откручивали. Виктор поискал по ящикам и нашел отвертку. Он повернул телевизор задней стороной к себе и меньше чем за минуту снял заднюю крышку. Тут стало ясно, почему телевизор не включался: в корпусе не было никакой электроники, только индикатор режима ожидания. Это был тайник. В нем оказались 9-мм пистолет Browning, пистолет Luger 22-го калибра, глушитель для него, несколько запасных обойм для обоих пистолетов, различные ножи и две коробки патронов. Только склад оружия, больше ничего.
Он надеялся найти гораздо больше, хоть какие-то намеки на то, кто нанял эту команду киллеров, чтобы убить его. Значит, впустую потерял время, возможно, поставив себя под
Самое тайное убежище, где он мог укрыться.
Но до отъезда ему нужно было посетить еще одно место. Снова пришло это время года, и хотя из-за сложившихся обстоятельств он все откладывал этот визит, больше откладывать было нельзя. Он сменил направление.
Это было обветшалое здание, олицетворение старости в современном районе, где он нашел его. Кирпичи потускнели, под дождем они выглядели темными и грязными. Под окнами с железными решетками виднелись бурые потеки ржавчины. Он открыл незапертую дверь. Внутри было темно, высокий потолок терялся наверху в тенях.
Ботинки Виктора клацали по плиткам пола, единственным другим звуком было дыхание Виктора. Он чувствовал, как с каждым шагом, с пугающей быстротой приближающим его к конечной цели, пульс его учащается. Ему, как всегда, нужно было проявить большую силу воли, чтобы не повернуться и не пойти обратно.
Он отодвинул занавеску, вошел в помещение, напоминающее ему поставленный стоймя гроб, закрыл за собой занавеску и опустился на колени, склонив голому и сложив ладони.
Тихим голосом Виктор обратился к лишенному лица силуэту за решетчатой панелью:
– Прости меня, отец, за мои грехи.
Вторник
06:07 EST
Проктер отметил, что статистов в этот ранний час не было, так что за столом, кроме него, сидели только Чеймберз, Фергусон и Сайкс. Чеймберз выглядела достойно, как всегда, а Фергусон и Сайкс – немного помятыми, особенно Фергусон. Он был староват, для того чтобы начинать работу в шесть утра, – ему оставалось всего около года до пенсии.
Из спикерфонов раздался голос Альвареса:
– Я всю ночь работал с французскими полицией и разведслужбами, которые, слава богу, предоставили нам некоторые материалы. Я получил копии видеозаписей из отеля, но пользы от них, к сожалению, немного. А с места убийства Озолса, как я и ожидал, вообще ничего нет. Полицейские считают, что убийца ожидал Озолса в аллее и застрелил с близкого расстояния. При этом он забрал с места убийства отстрелянные гильзы, хотя, как легко понять, они мало что значили.