Киллер на диете

Калинина Дарья Александровна

– Ерунда! – воинственно повторила мама, глядя на свою младшую дочь. – Капуста – она и есть капуста! Какой там у нее может быть особый привкус?

– Ты так говоришь, потому что сама не любишь капусту.

Тут маме возразить было нечего. Капусту она действительно не любила. А любила персики, сливы, абрикосы и еще виноград. Но они, увы, в северных широтах не произрастают. А если и произрастают, то очень и очень неохотно. И, ясное дело, не в октябре месяце.

– Ну? И когда же ты вернешься? – спросил у дочери папа.

– Через неделю! – бодро

ответила Мила. – Максимум – через десять дней!

Сказала и отбыла на свою «картошку».

Сначала никто не волновался. Мила была девушкой ответственной. И, несмотря на то что она была младше Наташи, именно ей с самого детства всегда доверяли ответственные задания. Косолапая Наташка могла случайно разбить любимую мамину чашку или перевернуть тарелку с папиными котлетами. А вот маленькая Мила все доносила до нужного места в целости и сохранности, что неизменно вызывало бурное одобрение со стороны бабушки и досадливые взгляды мамы, бросаемые ею искоса на эти сцены.

Наташа сестре не завидовала. Но иногда ей тоже становилось досадно, что она не умеет так аккуратно обращаться с вещами. И она мечтала стать ловкой и умелой, чтобы родители доверяли ей так же, как и Миле. Впрочем, в этот раз доверие родителей к Миле, увы, не оправдалось. Потому что ни через неделю, ни через десять дней дочь домой так и не вернулась. Крайне озабоченный ее отсутствием отец отправился в институт. И там узнал потрясшую его до глубины души новость. Ни на какую «картошку» студенты и будущие агрономы не ездили и не собирались ехать!

– На меня там посмотрели как на полного придурка! – рассказывал взбешенный Олег Игоревич своим жене, матери и дочери. – Никто не мог мне сказать, где сейчас Мила. Они не видели ее уже почти две недели!

– А как же «картошка»? – пролепетала его жена Татьяна Павловна.

– Мила на нее одна уехала? – заикнулась бабушка.

Вопросы эти задали одновременно обе. Но сорвался Олег Игоревич на свою мать.

– Не было, мама, никакой «картошки»! Твоя внучка нас всех обманула!

Бабушка обиженно поджала губы и процедила:

– В первую очередь, она твоя дочка, дорогой мой!

В разговор вступила мама:

– Говорила я тебе, ты слишком балуешь девчонку!

Услышав это, папа в отчаянии закричал:

– Ясное дело, опять я во всем виноват! Впрочем, я привык! Я и так всегда и во всем виноват!

Одна лишь Наташа сохранила какоето подобие здравого смысла.

– Постойте! Не ругайтесь! – остановила она родителей и бабушку. – Сейчас нам надо понять, куда же уехала Милочка. Если «на картошке» ее нет, то где же она в этом случае?

Ее слова произвели на родителей должный эффект. Их старшая дочь, которую они привыкли считать распустехой и едва ли не дурочкой, внезапно подала им дельную мысль. Старшие в семье Путовых перестали ссориться и начали думать.

Но, сколько они ни думали, ничего толкового придумать так и не смогли. Мила не отличалась открытым нравом. Но она была, что называется, домашней девочкой. И родителям казалось, что они знают все ее тайны.

Да и какие особые тайны могли быть у молодой девушки, еще ни разу в жизни даже не влюблявшейся?

Но вот насчет последнего обстоятельства родители как раз жестоко ошибались. И Наташа, слушая их споры и упреки в адрес друг друга, невольно поежилась.

А ну как теперь раскроется вся правда? А если родители узнают также и про них с Валерой? О нет! Об этом даже страшно подумать! Если правда выйдет наружу, это грозит гибелью всей семьи Путовых.

Наташа лучше всякого другого понимала, что правда не должна увидеть свет. И вот, пока ее родители рвали волосы на головах и спорили друг с другом, куда бежать в первую очередь – в милицию, к старым, но не потерявшим влияния друзьям бабушки или прямо к частным детективам, Наташа натянула на плечи свою старую курточку. И очень тихо, неприметной тенью выскользнула из дома.

Мариша прекрасно себя чувствовала весь день. Может быть, это и странно звучит, но с годами она стала находить странное удовольствие именно в тех днях, когда ее горячо любимый муж отсутствовал дома. Нет, Мариша вовсе не стала его любить меньше. Ничуточки не стала! И он совсем даже не тяготил ее своим присутствием, когда бывал дома. Но всетаки, когда он уезжал, Мариша чувствовала, что к ее грусти примешивается некое удовлетворение.

Наконецто она сможет посвятить себе самой все свое время! Будет ходить по магазинам! Съездит повидаться со старыми подругами, выщиплет брови, сделает пересадку всех комнатных растений, выберет и купит ковер в большую комнату, повесит…

Одним словом, список приятных и просто нужных вещей и поступков можно было бы перечислять до бесконечности. Но самое главное, что ценила Мариша, – это возможность просто поваляться на диване с книжкой в руках и целой тарелкой чегонибудь вкусненького под боком. В присутствии Смайла у нее это никогда не получалось. Когда он был дома, у Мариши постоянно находились какието дела, которые требовалось срочно сделать. Смайл просто генерировал все эти дела.

И даже если никаких дел у Мариши не было и она тянулась за какимнибудь любимым детективом, Смайл и тут умудрялся вмешаться в ее планы, включив какойнибудь жутко захватывающий приключенческий фильм или канал «Планета», где рассказывали и показывали эпизоды из жизни очередной партии африканских колдунов и их племени. И Мариша прилипала к экрану.

Эта простая жизнь простых людей, живущих на лоне природы, была удивительнее, чем самый фантастический боевик. И Мариша смотрела не отрываясь. А потом Смайл еще находил какието занятия для них двоих, так что книжка так и оставалась лежать нетронутой вплоть до самого его отъезда.

И вот теперь муж уехал. И Мариша радовалась. Она знала, что через несколько дней, максимум через неделю, она переделает все свои давно запланированные дела и снова начнет скучать, ждать и считать дни до приезда мужа, но пока у нее впереди была еще целая неделя упоительной свободы, без всякой примеси скуки или тоски!